Судьба бастарда

На окровавленной подстилке лежал молодой парень, совсем мальчишка, худое лицо которого искажала гримаса боли. Его дыхание было частым и прерывистым. Всё, что ниже груди, было разорвано в клочья, как будто его пропустили через мясорубку.

Доктор горестно покачал головой и коротко бросил санитару:

И уже хотел было уйти, когда голос полковника, сорвавшийся в крик, остановил его:

– Какой красный? Лечи его, слышишь?! Лечи немедленно! Да я тебя пристрелю к чёртовой матери! Всех вас пристрелю! – Полковник вскинул пистолет и выстрелил в воздух.

Доктор Грейт обернулся, его лицо оставалось спокойным, но голос прозвучал твёрдо:

– Я не Бог, полковник. Можете стрелять, если хотите, но легче от этого никому не станет. Смиритесь. Вернитесь к своим обязанностям, вам есть кем командовать.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, ушёл в здание.

Полковник остался стоять на месте. Его лицо побагровело ещё больше, пальцы судорожно сжимали пистолет. Казалось, ещё немного и он начнёт стрелять по всем подряд.

– Мальчик мой… Прости меня… Не уберёг… – прошептал он, уткнувшись лицом в окровавленную шинель, которой был укрыт раненый.

Я стоял в стороне, но не смог больше смотреть на это и подошёл ближе.

– Полковник, – тихо сказал я, положив руку ему на плечо. – Успокойтесь. Пусть он попрощается с вами.

Полковник поднял голову. Его глаза, налитые кровью и слезами, встретились с моими.

Я сделал знак санитарам, чтобы они остановились. Те замерли, словно каменные статуи.

Парень в повозке открыл глаза. Они были серыми, как зимнее небо, и смотрели с какой-то странной ясностью.

– Отец… – прошептал он, голос слабый, почти неслышный.

Полковник бросился к нему, обхватил его лицо руками.

– Я здесь, сынок. Я здесь. Ты держись! Ты слышишь?! Я найду врача, я всё сделаю, только держись!

– Не надо… – Парень с трудом поднял руку и коснулся отцовской щеки.

– Нет, ты не умрёшь! Ты слышишь?! Не смей меня оставлять! – закричал полковник, но голос его сорвался, и он зарыдал, как ребёнок.

Мальчишка вдруг улыбнулся. Его улыбка была лёгкой, как снежинка, и на мгновение лицо стало таким умиротворённым, будто никакой боли больше не существовало.

– Отец… спасибо… за всё… – едва слышно прошептал он и, устремив взгляд в небо, замер.