Судьба бастарда

Софи прижала руку к груди, как будто пыталась удержать там сердце, готовое выскочить наружу.

– Имущество Вайсбергов… все претензии аннулированы. Счета разблокированы, – продолжал я, чувствуя, как с каждым словом исчезает тяжесть, которую мы несли на своих плечах так долго.

Софи села на ближайший стул, уронив голову на руки. Я опустился рядом, взял её ладонь в свою.

– Не плачь, дорогая, – шепнул я. – Теперь всё будет хорошо.

Слёзы скользнули по её щекам, но это были слёзы облегчения и радости.

– Мы сможем вернуться в столицу, – прошептала она, всматриваясь в горизонт за окном, где небо сливалось с крышей госпиталя.

 – И увидим нашу дочь.

Я сжал её руку крепче.

– Мы все воссоединимся. Наша семья будет вместе.

Софи повернулась ко мне, в её глазах плескались благодарность и любовь. Я видел в них отражение всех тех испытаний, которые мы пережили, и того света, который ждал нас впереди.

– Спасибо тебе, Эрвин, – прошептала она, прижимаясь ко мне.

Я улыбнулся, хотя сердце сжималось от эмоций.

– Ты заслужила это, моя птичка, – прошептал я, поглаживая её волосы.

 – Теперь всё будет хорошо. Только не Эрвин, а Виктор. Привыкай.

Столица встретила нас ликованием. Улицы были залиты солнечным светом, словно само небо решило отпраздновать вместе с людьми окончание великой бойни. Флаги и транспаранты реяли над площадями, разноцветные ленты тянулись от балконов, а воздух дрожал от звуков фанфар, смеха и радости, вперемешку с плачем – не горя, но облегчения. Люди обнимались, некоторые плакали, не в силах сдержать эмоций, потому что для них война закончилась.

Война, унёсшая жизни миллионов людей, наконец завершилась. Улицы были наполнены людьми, словно пробудившимися от долгого кошмара, обнявшимися и смеющимися сквозь слёзы. Флаги развевались на каждом углу, а звон колоколов сливался с радостными криками, создавая невообразимую симфонию победы и облегчения.

Нет, империя не захватила столицу Калдарийского Союза. Имперские войска продвинулись глубоко вглубь вражеской территории, заняв треть её земель, и остановились на берегу широкой полноводной реки Оранды.

Этот водный гигант стал символом нового рубежа, границей не только территориальной, но и психологической. Генералы с обеих сторон прекрасно понимали: форсирование Оранды обернётся бойней, где каждый клочок земли будет оплачен сотнями тысяч жизней, а в реке вместо воды потечёт кровь.

Война вымотала всех. В империи и в Союзе усиливались антивоенные настроения, словно скрытый пожар, медленно охватывая умы людей.