Я знал, что в этом и состояла ее особенность — внешне она выглядела невинным и прекрасным существом, в душе же была вероломна, как демон. Арс с Кианом именно об этом и твердили последние несколько дней.
— Брен, правильно, что ты взял увольнительную, — с одобрением лениво цедил Арс, довольный, что его уговоры увенчались успехом. — Не нужно тебе лишний раз общаться с этой проблемной девицей, — все давно позади, ты в Астании, истинная пара рядом, а о Келлии Оринис лучше навсегда забыть.
— Арс дело говорит, — кривился Киан.
— Так что, друг, пока одна нога здесь, вторая уже должна быть в Холдоре, рядом с Нолой. А с Келлией я сам встречусь и пообщаюсь. В конце концов, какая бы она ни была, она моя единственная сестра. — После этих слов друг так тяжело вздохнул, что я искренне ему посочувствовал.
Я часто прислушивался к мнению лучших друзей и этот раз не стал исключением. Вот только, едва Арсу, возглавляющему охрану императора, сообщили о прохождении через портал ританской делегации, со мной стало твориться что-то необъяснимое.
Глядя кругом, слушая друзей, наблюдая за придворными, я вдруг почувствовал тайное и смущающее меня беспокойство на сердце. Тревога росла во мне снежным комом, а тревожное оживление вокруг, которое словно отражало то, что творилось внутри меня, чудилось повсюду.
Или все же возбужденный шепот придворных, напряженные лица прислуги, обмен странными многозначительными взглядами между моими друзьями, нервозность императора вряди ли мне казались.
Акерс напоминал растревоженный улей. Но я нашел объяснение своей тревоги. В конце концов, в Астанию приехали мои родители и бывшая невеста.
Родители...
Я долго колебался между двумя решениями: увидеться с ними, чтобы объясниться, или все же не встречаться. Друзья советовали проигнорировать их приезд. Но...
— На твоем месте, после всего, что случилось, я бы не стал не то что встречаться с ними, но и дышать с ними одним воздухом! — ругался Киан Оринис.
Но если насчет отца я ещё колебался, то что касалось матери.
.. все воспоминания, связанные с ней, отдавали теплом, покоем и заботой. Пусть они и сохранились всего до двенадцати лет. Это после она изменила свое отношение ко мне... Поэтому я чувствовал, что с мамой нужно обязательно встретиться. И встретился. Но друзьям об этом пока не рассказал. Почему-то.
Да, я помнил себя лишь до двенадцати лет. И в этом была вина Келлии Оринис. Такой невинной с виду. И невероятно гнилой внутри...
