Я обняла маму так крепко, как смогла.
— Поэтому каждый день видеть вас — уже счастье для меня, — шепнула мама. — А с презрением и осуждением я справлюсь. Это ерунда.
— Не ерунда. — Я подняла голову и покачала головой. — Когда мы с Бреном поженимся и уедем, я заберу тебя с собой. И пусть хоть кто-то посмеет косо посмотреть на тебя.
— Илисы вернули артефакты драконам. Сейчас они — фавориты императорской четы. Брен станет главой своего клана, и его ждет большое будущее. Вам не нужен рядом человек с такой репутацией, как у меня.
Ты будешь приезжать сюда, а я буду тебя ждать.
Я прикрыла глаза, чтобы скрыть свое возмущение. Как же все сложно!
И в то же время просто. Потому что я знала главное.
— Я придумаю как вернуть тебе доброе имя. Посоветуюсь с леди Илис, с леди Престон. А, может, даже с её величеством. Должен быть выход из этой западни.
— Его нет, Келли, — судорожно вздохнула мама. — Или он заключается в том, чтобы оставаться самой собой и не обращать внимание на презрительное отношение других.
— Посмотрим.
Я выпрямилась и глубоко задумалась
***
За меня все придумал Алфи.
На следующий день произошло событие, в котором я не смогла участвовать. Оно одновременно и обрадовало меня, и крайне возмутило.
Комендант Роджер Оринис устроил своеобразный общественный суд, который сам и возглавил. Потому что его супруга леди Оринис согласилась на предложение старшего сына допросить её под воздействием артефакта правды.
Допрос происходил в обеденном зале, где ещё вчера мы веселились и танцевали.
Столы вынесли. Часть мебели — тоже. Чтобы все обитатели крепости смогли присутствовать.
Я ждала исхода за дверьми. В компании Брена, который успокаивал меня, как мог.
Когда, наконец, мама вышла из зала с гордо поднятой головой, поддерживаемая леди Илис, меня затопило невероятное по силе облегчение. Если бы не Брен, который вполне уверенно приобнимал меня, я распласталась бы у ног женщин.
— Леди Оринис оправдана. При свидетелях, — с торжеством в голосе проговорила леди Илис. — Артефакт правды подтвердил все её слова.
Я не успела обнять маму, — из зала торопливым шагом вышел Алфи. Увидел нас, замер. Хмурый и бледный, он выглядел подавленным."
"Киан за его спиной смотрел на нас спокойно и строго. Но он никогда и не сомневался в словах мамы, не отворачивался от нее. Видимо, пока проживал в Астании, он выяснил всю правду о пленнице.
— Миледи!
Алфи подошел, тяжело переставляя ноги. Замер на мгновение, всматриваясь в мамино лицо, а после опустился на колено.
