Несмотря на бедность, Мэлди воспитывалась женщиной благородного происхождения, и простая учтивость заставит ее принять дар.
- Сколько ты уже прячешься в Донкойле? – спросил Балфур.
- Я вовсе не прячусь, а нахожусь здесь чуть более двух недель, - ответила она, не обращая внимания на его усмешку.
Мэлди ожидала расспросов, но все равно почувствовала себя неуютно.
«Опять ложь», - с оттенком отчаяния подумала она. Он был прав, сказав, что она прячется. Это именно то, чем она занималась, хватаясь за любую возможность разузнать что-либо о Битонах.
Она бы и дальше могла оставаться здесь, если бы чересчур много людей не стали проявлять к ней повышенный интерес. Мэлди все еще чувствовала себя виноватой за то, что покинула оказавшую ей помощь пожилую пару, ускользнув незаметно в ночи, не попрощавшись и, что еще хуже, без единого слова благодарности.
Внезапно ее охватил гнев на собственную мать. Мэлди стало интересно а задумывалась ли ее озлобленная родительница, какой грех ее дочери придется взять на себя, до каких низких уловок опуститься, чтобы выполнить клятву мести, которую она вынуждена была дать.
И вновь ее поглотило чувство вины, и девушка мысленно обругала себя неблагодарной дочерью. Ее матери вновь и вновь приходилось покрывать себя позором, только чтобы они не голодали. А причиной этому печальному обстоятельству была жестокость Битона. Так можно ли винить матушку за то, что ей хотелось, чтобы ее единственный ребенок заставил этого безжалостно бросившего их человека заплатить по своим долгам? Тихий голосок в голове Мэлди ответил, что можно, но та решительно заставила его замолчать.
- Ты стала такой серьезной, - тихо заметил Балфур, легонько касаясь ее крепко стиснутого кулака, лежащего на поверхности стола. – Какие-то проблемы в Дублинне?
- Нет. Просто я вдруг поняла, что помогая тебе, возможно, подвергаю опасности добрую пожилую пару, приютившую меня. – Мэлди улыбнулась, намазывая ломтик хлеба толстым слоем меда. – Затем я вспомнила, как старая женщина жаловалась на то, что Битон никогда не ждет, пока жители деревни найдут кров и еду.
Как только этот человек чувствует, что приближается опасность, то закрывает ворота, не заботясь о тех, кто остался снаружи. Она говорила, что он бы запер ворота и перед родной матерью, если бы та оказалась недостаточно расторопной. Еще она рассказывала, что деревенские жители уже даже не пытаются искать спасения в крепости. Они лишь прячутся и молятся, чтобы тот, кто явился прикончить Битона, не стал их преследовать.
