Она сконцентрировалась на своей силе, сложила пальцы в нужном жесте, чувствуя, как магический поток струится к кончикам сложенных пальцев и начала плести сложное заклинание, вплетая в него призыв всех атмосферных стихий.
Осталось совсем чуть-чуть. Сара не обращала внимания на дрожь в теле и пот, который бисеринками застыл на её лбу.
Заклинание было трудоёмким и вызывало напряжение во всём теле.
И вот оно, последнее завершающее плетение и Сара отпустила заклинание, вложив в него всю свою силу.
Как только заклинание вырвалось на свободу, она почувствовала сильное головокружение и тошноту.
Еле передвигая ногами, Сара дошла до кровати и рухнула на неё без сил, уплывая в тревожный сон.
* * *Алишер, на ходу соскакивая с уставшего и взмыленного коня, стремительно влетел в свой замок. Его окутало знакомое тепло и родной запах дома. Здесь ждала его семья. Ему не терпелось скорее обнять своих девочек — жену и дочь. Сказать, что он жив, здоров и невредим.
— Папа! — услышал он голос Мари, которая ураганом пролетела по комнате и врезалась в отца, с силой его обнимая, и задыхаясь в рыданиях.
— Мари! Доченька! Что такое? Почему ты плачешь? — он подхватил дочь на руки, которая заревела в голос и уткнулась носом ему в шею.
В помещение вошли Гарольд и Урсула. У обоих было траурное выражение лиц.
— Что произошло?! — рявкнул на них Алишер. — Почему Мари в таком состоянии?! Где Сара?!
Они опустили головы.
— Её… похитили… — сквозь рыдания, заикаясь, сказала Мари.
Его сердце пропустило удар. Алишер вместе с дочерью опустился в кресло, прижимая малышку к себе крепче.
Некромант поднял взбешённый взгляд на своих слуг и спокойным замогильным голосом спросил:
— Что произошло?
Гарольд, склонив покаянно голову, рассказал, как всё случилось.
— Госпожа узнала гонца и удивилась ему. Она назвала его имя, господин.
— Кто?
— Назир.
Алишер до хруста сжал руки в кулаки.
— Мари, возвращайся в свою комнату, — поцеловал он дочь в волосы.
— Ты спасёшь маму? — спросила Мари.
Алишер вздрогнул.
Мариям никогда не называла Сару мамой.
Он посмотрел в её грустные зелёные глазки и решительно сказал:
— Спасу, Мари. И верну её домой. Обещаю.
Мариям обняла отца и ушла с Урсулой в комнату.
Алишер отмахнулся от Гарольда, процедив лишь одно:"
"— Ты разочаровал меня, Гарольд. Ты позволил забрать у меня, своего господина самое дорогое. Не хочу тебя видеть.
Постаревший, за один трагичный день, горбун низко поклонился господину и удалился, рукавом утирая слёзы.
