Им действительно было по пути. Трудно не быть по пути, если живешь в центре, – куда ни передвигайся через Москву, все по пути, особенно если учесть, что самому Югрову надо было в Министерство обороны, откуда за ним и прислали в аэропорт машину с шофером.
Игорь сел рядом с водителем, предоставив все заднее сиденье Агате с ребенком, да и, честно сказать, намеренно ограждая себя от ненужных внезапных всплесков эмоций и чувств, которые она в нем вызывала.
Ни к чему это все. Ведь все верно девочка сказала и обозначила – в разных они жизнях.
В разных.
И все-таки, имея правило доводить любые дела до их логического завершения, Югров помог Агате не просто выгрузиться из машины, а проводил их с малышом до самой квартиры.
– Заходите, – пригласила девушка, открыв и распахнув дверь. Завела коляску с малышом в прихожую и махнула неопределенно рукой: – Поставьте сумки все равно куда.
Почувствовав себя в новой обстановке, Левка загулил, завозился, требуя немедленного освобождения из коляски для более глубокого изучения пространства.
– Сейчас, – пообещала ему Агата и повернулась в Югрову – попрощаться, поблагодарить.
И застыла, случайно перехватив его взгляд…
Дверь на лестницу оставалась распахнутой. Внизу кто-то грохнул входной дверью в подъезд, откуда-то доносились голоса, Левушка брыкался, вертелся в коляске и возмущался, а для Агаты все звуки притушились и отодвинулись куда-то на задний план сознания – она смотрела прямо в голубые глаза мужчины, чем-то так похожие на ее собственные, и что-то происходило с ней дивное, как узнавание жизни из того, другого измерения, из другой реальности, где однажды они уже побывали…
– Я вспоминала тебя.
И думала о тебе, – призналась вдруг Агата. – Часто. И нашу ночь вспоминала.
– Да, – подтвердил Югров непонятно что, хрипнув мгновенно севшим горлом, утопая в яркой голубизне ее глаз.
– И то, как у нас все было… – Она все смотрела на него, и дрожала на ее губах потрясающая светлая улыбка. – Красиво. Поразительно, что так красиво вышло. И так… – И повторила, не находя больше слов: – Я вспоминала.
– Я тоже… – прохрипел он. – Думал. Вспоминал.
И вдруг шагнул вперед, притянул ее к себе и обнял.
Они застыли в этих объятиях, лишенных всякой страсти, не подразумевающих никаких устремлений и эротики, испытывая лишь поразительную душевную близость и тепло… и благодарность.
– А-а-а-а! – закричал возмущенно Левушка, разбивая момент их непонятного единения и наваждения, в котором они застряли.
Они отстранились друг от друга.
