А от необходимости вести этот неприятный разговор совершенно немилосердно разболелась голова. И, чтобы скорей его закончить, Югров предложил:
– Если до такой степени тебе невозможно не брать взятки на своем чиновничьем месте, давай разведемся. Чего проще.
– Нет, – жестко отрезала Галина.
– Что нет? – Скривившись от резкости ее голоса, ударившего по ушам, Игорь потер лоб. – Нет, можно и не брать взятки, или нет, не будем разводиться?
– Разводиться мы не будем. Я категорически против, – сухим, начальственным тоном пояснила она.
– Выражаясь строго научным языком, дорогая, – еще раз потерев болевший, горячий лоб, произнес Югров, – мне глубоко положить на твои категорические против. Терять свою работу из-за твоей неуемной коррумпированности я не намерен. К тому же мне просто гадливо.
Галина молча сверлила его взглядом, раздувая ноздри от переполнявших ее эмоций, что-то быстро соображая и прикидывая в уме.
Югров усмехнулся, прекрасно понимая, что она там сейчас гоняет в своей чиновничьей симпатичной головке.
С ее точки зрения, он сейчас ужасно, непозволительно ее оскорбил и обидел, за что Галина с наслаждением бы устроила Югрову «веселую жизнь», подключив свой административный ресурс, да так, чтобы муж пулей вылетел с работы с «волчьим билетом» и потерял все, что имеет, чтобы был унижен, ущемлен во всех правах, растоптан – ну так по большой программе. Может, потом она бы его и простила и что-то даже вернула с барского щедрого плеча.
Снизошла бы.
Такая вот чиновничья месть-фантазия.
Да только дело в том, что завод, на котором работал Югров, находился в федеральном подчинении и подчинении Минобороны и ни на него, ни на всех работавших там людей ничья власть, кроме министра обороны и президента, не распространялась. Мало того, в эту сторону не рекомендовалось даже смотреть неодобрительно, можно так отхватить на свою голову…
К тому же, как ни кипи негодованием, но Югров был кругом прав: человеку, работающему на секретном предприятии и занимающему солидную должность, иметь близкого родственника, которого можно за что-то подцепить, – это приговор.
– Ну вот и хорошо, – согласился Игорь, прочитав, как с листа, все мысли и всю гамму чувств, сопровождавших их, на лице жены. – Поэтому, Галь, деньги свои забери и вали отсюда. Вещи твои домработница сложит и отправит куда скажешь. Давай, пока.
