Судьба

Умоляю, только не уходи. Не оставляй меня.

Мои слезы заливают его лицо, захлебываюсь ими, повторяя слова. Качаюсь с ним из стороны в сторону. Отрываюсь от него. Я не слышу его дыхания. Приглядываюсь, утирая слезы, пытаясь разглядеть хоть малейшее движение. И я не могу ничего сделать, чтобы помочь ему. Лишь смотреть, как он истекает кровью, уходя от меня. Зажимаю рот рукой, чтобы не завыть, не закричать от раздирающей грудную клетку боли. Не выдерживаю, кричу в полный голос."

"– Пожалуйста! Пожалуйста! Я не смогу жить без тебя! Ты слышишь?! Не смогу! – В ушах нарастает шум.

Слезы душат. Мне кажется, он становится еще холоднее и бледнее. Подношу пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс, но мои руки настолько трясутся, что я не могу почувствовать пульс. – Нет! Нет! Нет! – сердце замирает. – Не смей умирать, ты слышишь! Не смей меня оставлять! Я больше этого не выдержу. Пожалуйста! Я больше не смогу быть сильной! Ты нужен мне! Слышишь?! Нужен! – земля уходит из под ног. Я уже ничего не вижу и не слышу. – Господи боже. За что? Почему ты забираешь у меня всех, кто мне дорог?!

Хочется умереть самой, прямо сейчас, чтобы больше не чувствовать эту повторяющуюся боль. Все повторяется, какое-то гребаное дежавю, проносится перед глазами. Опять кровь, много крови под моими ногами.

– Я умоляю тебя, Роберт. Борись. Не оставляй меня! Не делай этого со мной! Я люблю тебя! Ты слышишь?! ЛЮБЛЮ!

Мне кажется, что я лечу в пропасть, все ниже и ниже. Чувствую, как чужие руки отрывают меня от него. Нет, я не хочу! Я не могу его отпустить.

Мне кажется, что если я сейчас его отпущу, то больше никогда не увижу. Цепляюсь за Роберта. Прошу людей не отнимать его у меня. Почему они меня не понимают?! Хватаю воздух пересохшими губами. Его все-таки забрали у меня. Дан тянет меня на себя. Не могу подняться, ноги не слушаются. Он что-то говорит, но я не слышу.

– Верните его, не забирайте его у меня, – повторяю снова и снова. Меня захлестывает истерика. Чувствую, как Дан сжимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

– Тише, девочка, тише. Успокойся, все будет хорошо. Ему нужна помощь, он потерял много крови, но я знаю этого сукина сына, он выберется!

Хватаюсь за его куртку мертвой хваткой, тяну на себя.

– Я не смогу без него, – шепчу пересохшими губами.

– Он не оставит тебя. Поверь мне. Он выберется, – гладит меня по голове, успокаивая. Ко мне подходит женщина в темно-синей униформе, в руках у нее шприц. Резко дергаюсь, понимая, что это.

– Нет, не надо. Я не хочу спать.