Судьба

Сердце начинает болезненно ныть. Я так виноват перед своей малышкой. Я принес в ее жизнь очередные страдания. Как будто ей мало в жизни боли, так судьба подкинула ей еще и меня. Изначально надо было задушить в себе все чувства и не приближаться к ней. Я чертов эгоист, думал только о себе. И теперь моя девочка в очередной раз страдает.

– Мам, я люблю ее. Она – все самое светлое и чистое, что было в моей жизни.

Мать вздыхает, улыбается сквозь грусть."

"– Это я уже поняла. Но как же так? Что с Еленой? Ты поступил неправильно.

Как мужчина, ты должен был развестись с ней как положено. А уж потом влюбляться. Разве я так тебя воспитывала?

– Я знаю мам, знаю. Ты прости меня, я столько дерьма в жизни сделал. Не оправдал твои надежды…

Мне не дают договорить – медленно открываются двери палаты. В них заходит Елизавета. Смотрит мне в глаза, застывает на месте. И я тону, тону в ее карих омутах. Ее глазки наполняются слезами, ее вкусные губки начинают трястись. Я не выдерживаю, пытаюсь встать. От малейшего движения боль накрывает яростной вспышкой, пронзая все тело.

Мать надавливает мне на плечи. Голова безвольно падает на подушку. Закрываю глаза, дышу сквозь зубы. Жду, когда боль немного стихнет. Открываю глаза, опять смотрю на мою девочку, она прислонилась к стене и не сводит с меня глаз, утирая слезы ладонью.

– Ну, я пойду, наверное, пообщаюсь с врачом, – говорит моя мать. Она все понимает. Целует меня в щеку и выходит из палаты.

– Не плачь, малышка. Иди ко мне, – зову ее.

Лиза отталкивается от стены, медленно идет ко мне.

Она похудела, бледная. Черт, до чего ты довел ее, Роберт! Лиза садится на край кровати. Дотрагивается до моей руки, слегка сжимает. Подносит вторую руку к моей щеке, гладит. Плачет, не сводя с меня глаз. Не выдерживаю, хватаю ее за плечи, притягиваю к себе. Боль снова пронзает тело, но мне все равно. Глубоко вдыхаю ее неповторимый запах, утыкаюсь носом в ее шею, дышу ей. Глажу по шелковистым волосам, закрываю глаза. Она лихорадочно целует мои щеки, скулы, подбородок. Мне хреново и хорошо одновременно. Глажу ее спину, пытаясь успокоить. Мое лицо уже мокрое от ее слез. Боже, до чего я ее довел.

– Маленькая моя. Милая, любимая девочка. Пожалуйста, не плачь, все хорошо. Со мной все хорошо, – шепчу в ее шею, нежно целую. Она вздрагивает от моих поцелуев. Моя чувствительная девочка.

– Роберт, – дрожащим голосом шепчет она. Поднимает голову, смотрит мне в глаза, долго смотрит. И я вижу в этом взгляде весь мой мир. Всю мою жизнь.