Судьба по книге перемен

– Это вам всё тётя наболтала?!

– Вольдемар, – провозгласил Лев, – собирайтесь на прогулку. Вы уже пообедали?

– Нет, – сказала Маня, не отрываясь от тюльпанов. – Он ещё не обедал, но это минутное дело.

– Скажите, где взять, и я его покормлю.

Маня кивнула на мини-бар, в котором среди изящных бутылочек, хрусталей и шоколада стояли прозаические собачьи консервы.

– Спасибо вам, – сказала Маня, продолжая разглядывать цветы. – Какой-то особый сорт. Я никогда не видела таких тюльпанов.

– Мы вернёмся через короткое время, – пообещал Лев.

 – Вольдемар, ступайте за мной.

И они ушли. Хлопнула дверь.

Маня оглянулась, сняла очки и потёрла лицо.

– Что мне делать? – жалобно спросила она сама себя. – Во что я опять влезла?!

Не думая ни секунды, Маня схватила телефон и позвонила Алексу.

– Алекс, – торопливо выговорила она, как только он ответил. – Алекс, милый, мне нужно с тобой поговорить! Прямо сейчас! Послушай меня, только не перебивай! Просто если мы сейчас не поговорим, чёрт знает что может с нами случиться, понимаешь?

– Мариночка, – сказал в трубке какой-то смутно знакомый девичий голос.

 – Это я, Настя! Секретарь издательства.

Маня отняла от уха аппарат и посмотрела на него. И спросила дрогнувшим голосом:

– Алекс?

– Мариночка, Александр Павлович сейчас занят и все свои звонки переключил на меня. Алё, Мариночка?

– Да, да, – откликнулась Маня. – Я слушаю.

– Александр Павлович утром заехал к Анне Иосифовне, – так звали хозяйку издательства, – и пожаловался, что ему мешают думать.

Анна Иосифовна распорядилась, чтобы я переключила его звонки на себя. Я так и сделала, Мариночка. Я всех записываю, кто звонил и что передать. Что ему передать?

– Привет передавайте, – сказала Маня и нажала отбой.

Швырнула трубку на кровать и подошла к окну. Исаакий был так близко, что казалось, нужно всего лишь вытянуть руку, чтобы дотронуться. В сквере полно гуляющих.

Вот по дорожке розового гравия проплыли Лев Граф и Волька – Лев в безупречной пиджачной паре, Волька в красном ошейнике.

Лев смешно держал поводок в отставленной руке, пёс бодро трусил.

Маня улыбнулась сквозь слёзы.

– Можно подумать, что в первый раз, – пробормотала она. – Алекс всегда таким был, таким и останется. Он… гений, а гениальность – это болезнь. И это я должна ему служить, а не он мне.

Ты уверена, что способна на искреннее служение без лицемерия, – спросил кто-то у неё в голове, и Маня узнала голос тёти Эмилии.