Судьба шута

Где тот дерзкий воин, что ищет материнского дозволения возлечь с нашей дочерью?

Я не сомневался, что Дьютифул ожидал услышать совсем другие слова. Он отчаянно покраснел и выступил вперед. Затем принц поклонился старухе, как принято у воинов, и на чистом языке Внешних островов ответил:

– Я стою перед матерями клана нарвала и прошу разрешения объединить свой род с вашим.

Некоторое время она смотрела на него, а потом перевела хмурый взгляд на одного из молодых людей, который нес ее кресло.

– Что делает здесь раб из Шести Герцогств? Его привезли нам в подарок? И поэтому он пытается так ужасно говорить на нашем языке? Отрежьте ему язык, если он сделает это еще раз!

Наступила тишина, которую нарушил дикий хохот в задней части зала.

Впрочем, смех тут же стих. Однако Дьютифул сумел сохранить хладнокровие, и ему хватило ума не вступать в объяснения с распалившийся Матерью клана. Женщина из окружения нарчески подошла к Матери, привстала на цыпочки и начала что-то шептать ей на ухо. Старуха раздраженно отмахнулась от нее.

– Прекрати свое шипение и плевки, Алмата! Забыла, что ли, – я ничего не слышу, когда ты так лепечешь! Где Пиоттр? – Она посмотрела по сторонам, словно искала потерянный башмак, увидела Пиоттра и нахмурилась. – Да вот же он! Ты ведь знаешь, что лучше всего я слышу, когда говорит он. Что он там делает? Иди сюда, наглый мошенник, и объясни, что все это значит!

Было бы забавно наблюдать, как старуха командует суровым воином, если бы не тревога на его лице. Он подошел к Матери, быстро опустился на одно колено и встал.

Она подняла похожую на высохший корень руку и положила ему на плечо.

– Что все это значит? – нетерпеливо повторила она.

– Эртр, – спокойно сказал он. Вероятно, его низкий голос лучше доходил до старых ушей, чем пронзительный шепот женщины. – Речь идет об Эртр. Помнишь?

– Эртр… – И ее глаза неожиданно наполнились слезами. Она оглядела зал. – И Косси? Маленькая Косси тоже? Значит, она уже здесь? Наконец вернулась домой?

– Нет, – коротко ответил Пиоттр. – Их здесь нет.

Вот о чем речь. Помнишь? Сегодня утром мы говорили об этом в саду. Помнишь? – И он ободряюще кивнул ей.

Она посмотрела ему в лицо и медленно начала кивать, но потом покачала головой.

– Нет! – воскликнула она. – Я не помню. Бурачок прекратил цветение, сливы будут кислыми в этом году. Я помню, как мы про них говорили. Но… нет. Пиоттр, а это важно?

– Да, Великая Мать. Это очень важно.

На ее лице появилось озабоченное выражение, а потом она рассердилась.