Судьба шута

 – Я знал, что в вашем отряде не все согласны с тем, что дракона необходимо убить. Но что вы имели в виду, когда сказали, что чувствуете его?

– Не только у вас есть секреты, и этот я не стану вам раскрывать, по крайней мере пока. Вы же не говорите нам, каким образом Бледная Женщина с вами связывается. Ведь она приказала вам отравить Фи… Тома пирогом, который вы нам принесли?

Пиоттр выпрямился и поджал губы. Дьютифул кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями.

– Да, тайны. Если бы вы не хранили ваши, мы с самого начала могли бы действовать заодно, не против дракона, а против Бледной Женщины.

Неожиданно нарческа со стоном завалилась на бок, вздрогнула и замерла.

Блэкуотер опустился рядом с ней на колени.

– Мы не могли! – с горечью вскричал он. – Вы даже не представляете, какую цену пришлось заплатить этой малышке, чтобы поговорить с вами сегодня откровенно. Мы оба должны молчать.

Неожиданно он повернулся к Барричу:

– Старый воин, если в тебе есть хоть капля сострадания, ты не мог бы принести мне снега?

– Я принесу, – тихо ответил я, понимая, что Баррич почти ничего не видит.

Но он уже встал, взял пустой котелок и направился к выходу из палатки. Блэкуотер перевернул Эллиану на живот и бесцеремонно поднял тунику. Принц вскрикнул, увидев ее спину, а я отвернулся, не в силах выносить это зрелище. Татуировка, изображавшая дракона и змей, воспалилась и распухла, кое-где проступили капли крови. Вся спина девушки походила на свежий ожог.

– Однажды она пошла гулять с Хенией, служанкой, которой доверяла больше других. Через два дня Хения привела Эллиану назад с этими отметинами на спине, девочка едва держалась на ногах. Хения передала нам требования Бледной Женщины, потому что Эллиана не могла рассказать о том, что с ней произошло, – иначе драконы жестоко наказали бы ее. Даже упоминание имени Бледной Женщины заставляет девочку страдать.

Вернулся Баррич с котелком, наполненным снегом, и, с ужасом глядя на нарческу, поставил на пол рядом с ней.

– Кожная инфекция? – с сомнением спросил он.

– У нее отравлена душа, – печально ответил Пиоттр.

Взяв пригоршню снега, принесенного Барричем, он осторожно положил его на спину девушки. Она пошевелилась и открыла глаза. Мне показалось, что она едва не теряет сознание, но с ее губ не сорвалось ни звука.

– Я освобождаю вас от всех обязательств передо мной, – прошептал Дьютифул.