Судьба шута

Ну и болван ты все-таки!

Мы с Дьютифулом снова переглянулись.

– Почему? – тихо спросил я.

У Чейда сделался такой вид, словно он до потери дара речи потрясен моей тупостью. Но уже в следующее мгновение на его лице промелькнуло выражение, которое меня напугало, – Чейд пытался найти ответ на мой вопрос. Впрочем, несмотря на то что Тинталье удалось затуманить его сознание, Чейд слишком много лет изобретал причины, чтобы заставить меня делать то, что ему нужно, и стал настоящим мастером своего дела.

– А тебе не приходило в голову, что сюда летит разъяренная драконица? Кстати, это благодаря тебе она узнала о том, где мы находимся.

Ну и что мы теперь можем сделать? Если мы прикончим Айсфира, Тинталья разберется с нами. Она сама так сказала. К сожалению, это означает, что нам придется выполнить ее волю. Если мы выкопаем Айсфира до того, как Тинталья прилетит, она может расценить это как проявление доброй воли с нашей стороны. Ты же сам говорил, что нам следует заручиться ее поддержкой, чтобы укрепить союз с Бингтауном. Пока мы не узнаем, на что она способна, нам придется всеми силами ей угождать. Ты со мной не согласен?

– И ты считаешь, что лучший способ освободить Айсфира – это воспользоваться твоей гремучей смесью?

– Один взрыв может сделать работу за десятерых дюжих мужчин с лопатами. Доверься мне, Фитц, я знаю, что делаю.

Казалось, он так же сильно жаждет освободить Айсфира, как некоторое время назад желал его убить. Я спрашивал себя, до какой степени повлияла на его сознание Тинталья, ведь мощный приказ, переданный при помощи Скилла, невозможно проигнорировать, вне зависимости от твоего собственного к нему отношения.

Неожиданно я подумал про Шута. Что с ним теперь? Стал ли он «перекованным»? Или Бледная Женщина его убила? Эта мысль пронзила меня таким холодом, что я забыл о своих нынешних заботах. Я выполнил то, что хотел Шут, разбудил дракона, и теперь мы стараемся сделать все, что в наших силах, чтобы его освободить и помочь воссоединиться с Тинтальей. В тот миг, когда я принял решение сохранить Айсфиру жизнь, это казалось единственно правильным, но сейчас меня раздирали угрызения совести.

Я не мог вернуться и все изменить и понимал, что мне будет невыносимо трудно жить дальше, зная, к какой страшной участи я приговорил Шута. Отпечатки его пальцев холодным огнем опалили мое запястье.

Однако я продолжал идти за остальными. Когда мы добрались до ямы, мы обнаружили, что усилия дракона выбраться наружу практически ни к чему не привели.