Судьба шута

– Думаю, просто виньетка. А может быть, надпись означает водоворот, новое течение или мель, заросшую водорослями. Я не знаю. Мне кажется, островитяне видят мир не так, как мы.

– Естественно. А у тебя есть карта Аслевджала?

– Вон та, маленькая, с коричневом пятном на краю.

Он развернул ее, положил рядом с первой и принялся переводить взгляд с одной на другую.

– Да, я понял, что ты имел в виду, – пробормотал он и провел пальцем по кружевному краю береговой линии. – Как ты думаешь, что это такое?

– Тающий ледник.

По крайней мере, так считает Чейд.

– Интересно, почему он не передал тебе мою записку.

Я принял невинный вид:

– Может быть, и правда забыл. Спрошу у него сегодня.

– Кстати, мне тоже нужно с ним поговорить. Наедине. Могу я сегодня побывать на вашем уроке Скилла?

Мне стало ужасно не по себе, но я не смог придумать, как ему отказать.

– Занятие будет днем, после моего урока со Свифтом и упражнений на оружейной площадке.

– Отлично. Мне нужно кое-что прибрать в своих апартаментах внизу.

 – Словно предлагая мне спросить почему, он добавил: – Я практически из них выехал. То, что там останется, никому не помешает.

– Значит, ты намерен насовсем перебраться в «Серебряный ключ»?

На мгновение у него на лице появилось непонимающее выражение: я его удивил. Затем он покачал головой и мягко улыбнулся:

– Ты не веришь ничему из того, что я тебе говорю, Фитц? Ну, может быть, твое неверие защитило нас обоих во время бурь, которые нам довелось пережить.

Нет, друг мой. Мои комнаты в Баккипе останутся пустыми, когда я их покину. А бо́льшая часть чудесных вещей и мебели в «Серебряном ключе» принадлежат другим людям – залог за мои долги. По которым я, разумеется, не собираюсь платить. Когда я покину Баккип, кредиторы слетятся как вороны и опустошат мои апартаменты. Вот таким будет конец лорда Голдена. Я не вернусь в Баккип. Я вообще никуда не вернусь.

Его голос даже не дрогнул. Он говорил совершенно спокойно, глядя мне в глаза.

Однако от его слов у меня возникло ощущение, будто меня лягнули в живот. Он держался как человек, который знает, что умрет, и потому пытается привести свою жизнь и то, что останется после него, в порядок. На меня вдруг накатили совершенно новые чувства. Мне было не по себе рядом с ним из-за нашей недавней ссоры, да еще я не забыл, что обманул его. Я не боялся, что он умрет, поскольку знал, что предотвратил его смерть. Но его беспокоило совсем другое.