Судьба шута

Остальные рассмеялись, восхищенные гибкостью ее языка.

– Ну а теперь попробуйте вы! – предложила она нам.

– Надежно закрепи это в самой сути дерева, – послушно сказал я.

Внутри меня находилось пятеро других людей, которые смотрели моими глазами, проводили моим языком по моим зубам, скребли мой небритый подбородок отросшими ногтями. Они вдыхали мое дыхание, наслаждались вкусом ночного лесного воздуха. Встряхивали моими волосами, снова живыми.

Пятеро поэтов, пятеро шутов. Пятеро сказителей. Пятеро беззаботно веселящихся менестрелей, которые благодарили за свое освобождение, шевелили моими пальцами, пробовали мой голос, пререкались и сражались за мое внимание.

– Чего ты хочешь? Песнь, посвященную рождению? У меня их множество, и я без труда спою для тебя, переделав под твое имя!

– Похвальба! Бесстыдная похвальба, эта дурацкая переделка древних реликвий, попытка убрать цветами старый скелет! Разреши мне воспользоваться твоим голосом, и я спою тебе песню, которая поднимет воинов на битву, а девушек заставит дрожать от страсти! – Этот человек заставил наполниться воздухом мои легкие, которые так и рвались выпустить наружу его слова.

Каждая фраза, каждый голос исходили из моей гортани. Я был для них марионеткой, трубой, на которой они играли.

– Страсть – лишь мимолетное мгновение! – презрительно бросила женщина. Совсем молодая женщина, еще не забывшая свои веснушки на переносице. Было странно слышать, как ее слова вылетают из моей гортани. – Ты ведь хочешь любовную песню, не так ли? Нечто, не поддающееся течению времени, старше, чем рассыпавшиеся в прах горы, и свежее, чем зерно, проросшее в плодородной почве.

– Удачи! – с тревогой воскликнул кто-то. Он произносил слова с небрежностью франта. – Послушай: ла-ла-ла-ла-ла – ах, пустое дело! У него дудка матроса, а тело из дерева. Самая его лучшая песня будет карканьем ворона, и могу спорить, что он ни разу в жизни не делал сальто. Кто он такой и как к нему попало наше сокровище?

– Менестрели, – тупо пробормотал я.

И ощутил грубое дерево короны под своими пальцами. Я попытался ее снять, но корона даже не сдвинулась с места. Она сжимала мой лоб.

– Мы ведь только что прибыли, – обиделась беззубая старуха. – И не собираемся уходить. Мы – замечательный дар, великолепный дар, который получает лишь тот, кто больше всех угодил королю.