Судьба всегда звонит дважды

Я о другом поговорить хотел...

 - Выкладывай! - получилось излишне резко, она понимает.

 Бас вздыхает, сдвигает на затылок шлем.

 - Без обид, Маш, ладно? Но стойка у тебя просто безобразная.

 - Что-что... Стойка у тебя ужасная. Валишься то вперед, то назад. Где центральная стойка, Маша, где она?

 - Бас, - она неверяще качает головой. Что угодно ожидала, но такого... - Ты что, критикуешь мое катание?

 - Извини. В чем разбираюсь, на то и обращаю внимание. Маш, тебе, правда, надо стойку поправить. Самой же легче будет кататься.

Я бы мог... Сегодня время как раз есть. Мы за пару часов на склоне этот косяк исправим, я уверен.

 - Ты предлагаешь... - как-то это все абсурдно. Или у нее уже восприятие совсем искаженное, из-за того, что это именно он предлагает? - Ты хочешь позаниматься моей техникой катания и стойкой?

 - Очень хочу! - он утвердительно кивает головой, едва не уронив шлем. Снимает его, и добавляет, глядя ей прямо в глаза и чуть-чуть, почти неуловимо улыбаясь: - И какой-нибудь другой техникой.

.. я бы тоже с тобой с удовольствием позанимался.

 До нее непозволительно, постыдно долго доходит, что происходит. А когда все-таки доходит...

 - Ты что... Ты ко мне... клеишься?

 - Нуууу... Да! - он по-прежнему смотрит ей прямо в глаза. Блядские, бедовые, гипнотические глаза у него! - И потом, почему сразу "клеишься"? Может, это я так... ухаживаю?

 - Хм... Как умею, - он усмехается.

 А вот Маше не до смеха. Что-то ее смущает, и она наконец-то понимает - что именно.

 - Аня? Ты видишь тут Аню? - он демонстративно оглядывается по сторонам.

 - Ладно, - он вздыхает. - Мы расстались. На почве непримиримых противоречий относительно техники... катания.

 Боже, какая же она дура! Самая простая, очевидная, лежащая на поверхности версия не пришла ей в голову! Он просто расстался с Романович! И ищет кого-то ей на замену. Именно поэтому так себя и ведет!

 Ей бы обрадоваться, что парень, которым она бредит не один месяц, наконец-то свободен. И у них может что-то получиться. Но неожиданно просыпаются родительские гены - гордыня, упрямство и характер.

У нее четкое ощущение, что до нее... снизошли. Что до нее дошла очередь. А Маша Тихомирова ненавидела очереди и была неколебимо уверена в собственной исключительности и уникальности, так уж ей отец внушил.

 - Значит, ты... в свободном поиске?

 - Что ж... Думаю, я смогу тебе помочь.

 - Да? - он улыбается, широко, обрадовано. Придвигается близко, очень близко. Чуть наклоняется к ее лицу. - Я очень рад.