Судьба всегда звонит дважды

Мысли о сопротивлении даже не успевают оформиться в голове - во-первых, он здоровенный, физически крепкий парень, спортсмен. А во-вторых, он ее целует. А целоваться Бас умеет, и она с ним целоваться хочет, себя не обманешь. Это последнее подобие связного умозаключения. Дальше - только реальность, данная ей в ощущениях. Ощущениях его губ, языка, пальцев.

 В себя Маша пришла уже голая по пояс. И ведь даже не осознала, когда именно он успел... Не целует, не прикасается к ней. Смотрит.

 - Бас? - тихо, голос плохо слушается.

 Он поднимет на нее глаза. И выражение в этих и без того невозможных глазах, этот взгляд - мужской, тяжелый, с откровенно читающимся желанием - все это вызывает чувство, сходное с головокружением.

 Он произносит что-то - также тихо и неразборчиво.

 - Я хотел их... тебя такой... увидеть... с того момента, как... тогда, на балконе... мы встретились первый раз, помнишь? - он говорит негромко, сбиваясь, пытается смотреть ей в лицо, но взгляд упорно сползает ниже.

- Так пялился на твои... на твою грудь... думал, ты решишь, что я маньяк какой-то...

 - На грудь? Я думала, ты на камеру смотрел...

 - Ну да, - хмыкает он. - Конечно, на камеру. У тебя такой... - он переходит от слов к делу. Его руки на ее груди, задыхаются оба, - "Никон" шикарный...

 Дальше разговор снова прекращается - у Баса слишком занят рот, чтобы говорить. В какой-то момент остро начинает мешать его одежда, сказать об этом не получается - слов нет, воздуха нет, да и губы ее тоже заняты.

Молча тянет вверх его футболку, Бас понимает без слов, секундный дисконнект тел, снятая футболка, брошенная наугад, снайперски точно приземляется на угол трюмо. Прикосновение к его обнаженной груди своею приносит с собой обжигающую мысль: "Мало!". Мало такого прикосновения, хочется чувствовать его всей кожей, всем телом. Все тряпки долой!

 - Что за пряжка у тебя идиотская! - жалобно, едва не ломая ногти о строптивый металл на ремне. - Я не могу! Не получается.

..

 - Машунь, погоди... Я сейчас, я сам...

 Перекатывается обратно на спину, очень споро расправляется со своими штанами. Одно движение - и глухо звякает об пол пряжка ремня на отброшенных джинсах, а на нем из одежды остаются лишь трусы.

 - Они, оказывается, синие...

 - Резинка - оранжевая... А сами они синие... Я тогда же, на балконе, когда мы познакомились... заметила... резинка торчала из-под пояса... Думала, трусы оранжевые... забавно.

 - Ты что...