Судьба всегда звонит дважды

Мир перестает существовать на какое-то время.

 - Тебе было хорошо?

 - Ты можешь какой-то другой звук издать?! Кроме "ммм"?

 Она с трудом приоткрывает глаза. Хотя его не видит - Бас обнимает ее сзади.

 - Васька, я отключаюсь...

 Почему с губ сорвалось это имя, вместо привычного "Бас" - непонятно. А думать об этом нет сил. Но Бас на это тоже не обращает внимание. Его беспокоит другое.

 - Что значит - отключаюсь? Ты что - спать собралась?

 - Маша! Какое "спать"?! А как же я?!

 Его слова очень недвусмысленно подтверждает твердое и горячее, что прижимается к ней ниже спины.

 - Вась, извини... Я засыпаю...

 - Так! Я понял! Можешь делать все, что тебе угодно, - под эти слова он деловито шуршит упаковкой фольги, и ведь явно не конфету разворачивает! - Ты можешь спать, и даже храпеть, а лично я буду... - одно плавное движение - и он уже внутри, - трахаться! - заканчивает сердито.

 С ее губ помимо воли срывается вздох удовольствия. Он подсовывает одну руку под нее, накрывает в момент налившиеся тяжестью груди, своими длиннющими пальцами прихватывает и без того растревоженные его предыдущими прикосновениями соски.

 - Спокойной ночи, Машенька. Спи сладко.

 А ведь действительно - сладко... И когда она начинает двигаться ему навстречу и тихонько постанывать...

 - Что, Маруся, не спится?

 Она прибьет его потом, после...

 - Ну, раз ты все равно не спишь, Маша.

 Подхватывает ее бедро, закидывает на свое. А потом, пальцами - туда, где раскрыто и раздвинуто. Маша охает, пытает опустить ногу, он не позволяет.

 - Почему? - палец начинает двигаться - легко и так же неспешно. - Тебе же понравилось?..

 - Бас!.. Ну я же... - как сказать?! А пофиг, прямым текстом, стесняться уже все равно поздно! - Ну, я же... кончила... там сейчас... не очень... приятно... - все равно говорить об этом как-то... неловко.

 - Да?.. - а между тем, не перестает делать там это! - А я вот читал.

 - По-моему, это вранье... - она плотно прижимается спиной к его груди в напрасной попытке как-то увернуться от его прикосновений. Хотя не так уж и неприятно, собственно...

 - А давай проверим? - и тут он касается самого чувствительного места. Маша вздрагивает. А он ей тихо, до мурашек, хриплым шепотом на ухо: - Я осторожно... потихоньку...

 Неприятно почти и не было.