Судьба всегда звонит дважды

что, пролом? Или просто зашивали? Ниже шеи, в районе ключицы, там видна кожа и кровоподтек - багрово-красный, и ясно - он простирается обширно, под бинтами и простыней, там, где ей не видно. Что вообще там?! Там, где она не видит?

 Маша тяжело сглатывает, пытаясь собраться с силами. И не позволить себе упасть рядом с его кроватью на колени и не начать рыдать. Кому от этого будет лучше? Никому!

 Она вдруг вспоминает его аналогичный вопрос, но совсем в другой ситуации. Вот, правильно, Маша, думай о хорошем. Верь в то, что он еще будет таким, каким был, когда задавал этот вопрос в их первое утро.

 - Уютно у тебя тут, - она наконец-то заставляет себя сдвинуться с места. Делает вид, что оглядывает палату, на самом деле, отвернувшись, поспешно смахивает слезы с глаз.

 - Да. Тебя давно... перевели из реанимации?

 - Вчера. Мария, а позволь вопрос. Что ты тут делаешь?

 - Я... - надо сказать что-то вразумительное. Не скажешь ведь, что она умирала все это время от неизвестности, невозможности. А сейчас... сейчас она просто не знает, что сказать.

Решается подойти ближе. И говорит, глядя только в глаза, видя только их, именно они прежние, его: - Я приехала к тебе. Хотела увидеть.

 - Смотреть не на что, - тон его предельно ровен. - Я пока не в той форме, чтобы давать показательные выступления. Совсем.

 - Вась... - она хочет сказать, что напрасно он так, но вовремя спохватывается. Не время сейчас упрекать и спорить. Вместо этого произносит самое откровенное, что может себе позволить: - Я переживала за тебя.

Очень переживала.

 - Напрасно. Райдеры - такая штука, с ними постоянно что-то случается.

 Бас демонстративно холоден, Маша это чувствует. Он старательно выдерживает дистанцию, не подпускает близко. Надо отвлечь, перевести разговор на что-то...

 - Бас, что говорят врачи?

 - Врачи? Врачи играют со мной в "Лего".

 - Пытаются собрать лего-Васю. Верх худо-бедно собрали, я даже пальцами на одной руке шевелить могу, смотри!

 Она смотрит на слабые движения пальцев на левой руке, внутренне леденея от увиденного, но более - от его насквозь фальшивого, демонстративно бодрого тона.

Его бравада столь же похожа на настоящую бодрость, как пластмассовые цветы, что пылятся на могилах - на настоящие. Как добиться от него искренности? Как пробить это пыльную фальшивую пластмассу?

 - Бас, а если серьезно? Какие перспективы?

 - Перспективы? - он фыркает. - Перспектива одна - попытаться собрать ноги. Это, знаешь ли, забавно... Не чувствовать собственных ног.