Судить буду сам

Судя по всему, в «Оде» тоже занервничали, и машина заметалась с полосы на полосу, явно пытаясь уйти вперед. Водитель «Оды» отчаянно сигналил и мигал фарами, но дорогу ему никто уступить не собирался. Более того – сзади «Оду» догнала еще одна машина и, пристроившись слева, стала теснить ее к обочине.

Охранники договорились по радиосвязи о том, что как только «Ода» остановится, передняя машина тут же уходит следом за ушедшей вперед и оставшейся без прикрытия «четверкой». Но они даже не предполагали, чем все это для них закончится.

Резко дав по тормозам, чтобы остановившие ее машины по инерции проскочили вперед, «Ода» со скрежетом замерла на месте. Из ее кабины тут же высыпали четверо мужчин, трое из которых были вооружены пистолетами, а один держал в руках портативный автомат танкистов времен Великой Отечественной – «ППС». Что-то истерически вопя, все четверо открыли шквальный огонь по тем, кто посмел их остановить. Однако хлестнувшие в их сторону плотные очереди из двух десантных «калашей» навсегда угомонили не в меру вспыльчивых граждан.

Один из охранников, зажимая кровоточащее плечо рукой, по связи предупредил водителя «четверки» о случившемся инциденте. Тот прибавил ходу в сторону перекрестка с Весновским шоссе, где нужно было повернуть влево, чтобы минут через пять езды оказаться у поселка Весеннее, где год назад был открыт новый аэропорт.

– Они нас вычислили! – в панике кричал Дата. – Смотри, Арни! Сзади – «семерка»!!! У нее на багажнике что-то установлено! Это «шайтан-труба»… Нам кранты…

Арнольд оглянулся и увидел вылетевшую с боковой дороги машину, которую теперь нельзя было разглядеть из-за слепящего света фар.

– Ты… ты уверен, ч-что это «с-с-семерка»? – с надеждой спросил он трясущимися губами.

– Да! Я видел! Когда она еще только выезжала! Лема, гони! Быстро! Быстро! Сейчас он шмальнет, и нам хана! Гони, Лема! – истерически кричал Дата.

Пригнувшись к рулю, шофер прибавил газу, начав выписывать зигзаги, чтобы уйти от предполагаемого выстрела гранатомета. Стрелка на спидометре перевалила за сто сорок. Вот и перекресток. Надо бы притормозить, а еще лучше остановиться – все же там главная дорога. Но света фар ни справа, ни слева не видать.