Судить буду сам

Остановившись у СИЗО, он прошел через КПП в административный корпус и, зайдя к начальнику изолятора, уведомил, что хотел бы увидеть задержанного минувшим днем жителя Наковальского Кирилла Усачева. Начальник СИЗО, толстый, с лысиной во всю голову майор, пряча взгляд, сообщил, что того в данный момент в изоляторе, в общем-то, нет.

– А где же он тогда? – нахмурился Данилин. – Вы его выпустили?

– Н-нет… Он сейчас в городской больнице, в реанимации… – неохотно процедил тот.

– И что же, интересно, с ним приключилось? Только не говорите, что он споткнулся и скатился по лестнице.

Его что, сунули в «пресс-хату»? – Юрий уничтожающе посмотрел на хозяина кабинета.

– Ну, почему обязательно это? Просто… Не поладил с сокамерниками, – тот «на голубом глазу» убедительно развел руками. – Сами же знаете, как это бывает! Да чего уж там раздувать…

– Я не пойму, что вообще происходит… – перебив его, Данилин рубанул воздух рукой. – Белены, что ль, все пообъелись? Одни кретины хватают, по сути, первых встречных. Другие калечат людей, которые пока даже теоретически не являются подозреваемыми… Что, Фоломьев бабла подкинул, и теперь все готовы выпрыгнуть из штанов? А вы, почтеннейший, не думаете о том, что за такие вот фокусы сами можете сесть? И никакой Фоломьев защитой вам не станет.

Черт знает что происходит! Вроде на вид не пациенты Кащенко, а творят такое, что впору усомниться…

Выйдя из проходной СИЗО, Юрий отправился в городскую клиническую больницу. Кирилл все еще лежал в палате интенсивной терапии, весь обмотанный бинтами, с левой рукой, закованной в гипс и маской аппарата искусственной вентиляции легких на лице.

Войдя к нему с дежурным врачом, Данилин понял, что поговорить с парнем не удастся.

– Что с ним? – глядя на Кирилла, спросил он у врача.

– Тяжелые травмы внутренних органов – целая ж толпа била и топтала ногами; сотрясение мозга, перелом правой руки, – с сожалением сообщил тот. – Жаль парня! Боюсь, останется инвалидом. Просто чудо, как он остался жив.

Немного постояв в раздумье на больничном крыльце, Данилин поехал в областное УВД.

Чубареев, недавно вернувшийся с губернаторской «пятиминутки», пребывал во вполне благодушном расположении духа. По сути, соврав Эрастову, что виновные во взрыве «бэхи» с мажорами уже «без пяти минут как изобличены», он удостоился одобрительного: «Ну-ну, вот так и надо работать!..» Однако когда секретарша сообщила о том, что его срочно хочет видеть майор Данилин, настроение генерала резко пошло вниз.