Судить буду сам

Говори, что там…

Не вдаваясь в подробности, не смягчая деталей, но и не нагнетая ситуацию, Юрий сдержанно и четко изложил итоги своих встреч с подозреваемыми в Наковальском и Запрудинке, в заключение рассказав о причинах столь жестких мер, предпринятых по отношению к Денисяхину. После этого генерал дал возможность высказаться и майору Денисяхину, оказавшемуся в непривычной для себя роли задержанного. Тот, как и следовало ожидать, все отрицал и от всего отказывался. А обвинение в рукоприкладстве и вовсе назвал заведомо наглой, бессовестной ложью.

Что касается его морального облика, то Данилин и здесь перегнул палку. Он, конечно, не ангел и может позволить себе пропустить рюмочку-другую в праздник или после трудового дня. А чтобы в отделении да в рабочее время – это он ни-ни…

– Ага… – выслушав его, сердито хмыкнул Чубареев. – Пока тебя слушал, сам набрался таких градусов, что впору просить соленого огурца на закуску. Ну, а ты что скажешь? – посмотрел он на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу подполковника.

Откашлявшись, как будто собирался говорить с высокой трибуны, подполковник во всех красках расписал, как зарвавшийся, зазнавшийся и забывший чувство меры Данилин угрожал ему табельным оружием.

– …Это что вообще творится? – яростно жестикулируя, бушевал он. – То, что вытворяет этот майор, – путь к расколу и внутренней конфронтации нашего областного милицейского коллектива, призванного с оружием в руках противостоять преступности…

– Послушай, – недовольно морщась, перебил его генерал, – с вверенным мне коллективом я сам как-нибудь разберусь.

Ты мне, подполковник, лучше вот что скажи: почему твой подчиненный оказался пьяным в рабочее время? Это раз. И второе. Если он и пальцем не трогал этого… Как его? Сильченко… То откуда на его лице синяк и почему разбита губа?

– Да мало ли… – не сдавался подполковник. – Может, он с кем-то повздорил после того, как его уже выпустили из КПЗ? Да я думаю, что на его физиономии, скорее всего, ничего особенного и нет.

Это Данилин раздувает, чтобы хоть как-то оправдать свои действия.

– Ты – думаешь. А вот лично я – вижу, – свирепо прорычал Чубареев, одарив его испепеляющим взглядом. – В Интернете откуда-то взялись снимки и Кирилла Усачева, лежащего в реанимации, и этого Сильченко с фингалом в пол-лица, и других, кто вчера был задержан по делу о взрыве «БМВ»… Кто и когда сумел их снять – неизвестно. Кто разместил снимки и, я бы сказал, скандальный комментарий к ним – непонятно.