Судить буду сам

И самая главная из них – не просто блокировка нервных стволов, а еще и их активное разрушение, что может привести к утрате двигательных функций, прежде всего конечностей.

Узнав о том, что его сын, скорее всего, остаток жизни проведет в инвалидной коляске без малейших шансов на выздоровление, Эдильбеков схватился за голову, что-то горестно вскрикнув на родном языке. Но врачи, его уже не слушая, поспешили в палату, обсуждая на ходу, как нейтрализовать действие загадочного токсина.

…И вот теперь, сидя в кабинете прокурора, Эдильбеков-старший, помимо всего прочего, сурово вопрошал его и о том, почему прокуратура смотрит сквозь пальцы на то, как губернские чины вольничают с бюджетом.

– …Как можно иметь такую медицину? У них же оборудование еще довоенное! – возмущался он, стуча кулаком по столу.

– Ну… Есть частные клиники, оборудованные по последнему слову техники, – пожав плечами, заметил прокурор, крупный мужчина с кучерявой шевелюрой. – Почему друзья Азамата не повезли его туда?

– Где им было искать эту частную клинику, когда каждая секунда была дорога! Врачи сказали, что если бы его привезли минут на пять позже, он вообще мог умереть! Вы понимаете?! Все клиники должны быть нормальными больницами.

Завтра меня туда могут привезти, вас… Почему не проверите, как наш областной медицинский министр платит своим докторам зарплату?

– Махмуд Сулейманович, мы проверяем… – на лице прокурора появилась снисходительно-досадливая мина. – А толку-то? Его близкий родственник работает во-о-о-н там… Попробуй, дернись! Если между нами, то в лучшем случае меня просто с работы снимут, в худшем – взлечу на воздух в своей служебной машине.

В Поволжье – слышали? – какое-то время назад убили моего коллегу. И что же? Нашли каких-то раздолбаев, уровня владельца задрипанного заводишки, в виновность которых можно поверить только с большой натяжкой. А реально, говорят, он перешел дорогу какому-то оч-чень крупному человеку…

Эдильбеков искоса взглянул на официальные портреты, висящие за спиной прокурора, и устало провел по лицу ладонью.

– Кстати, Махмуд Сулейманович, я не буду допытываться, откуда взялись ваши капиталы после того, как вы несколько лет поработали руководителем одного из районных земельных комитетов… – после некоторого молчания вполголоса добавил прокурор. – Думаю, вы догадываетесь, куда могли деться те триста миллионов. И не только они.

– Возможно, я не святой… – обидчиво сверкнув глазами, парировал Эдильбеков.