После подписания договора в Кремле американцы покинули СССР и через неделю во Владивосток прибыли сотрудники Bechtel и Albert Kahn для совместной работы над проектом.
Министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства СССР Виктор Веснин привлек специалистов Канна и Бектел к проектированию зданий в Москве. Причем гражданские здания входили в планы главного застройщика военно-промышленного комплекса, так как стратегия ассимилированного военно-гражданского производства превращала все, без исключения, новые производственные объекты — в военные.
И не только промышленные, но и гражданские, так как и швейные, и обувные фабрики, и заводы бытовой оптики, и мясо-молочные производства, и текстильные комбинаты, и фабрики резиновых изделий и многие другие были элементами единой системы подготовки в большой войне. И даже учебные здания (школы, фабрично-заводские училища и т.п.) проектировались и строились по настоянию Сталина с учетом будущей «военной составляющей» — возможности размещения в них госпиталей.
Серго Орджоникидзе, будучи министром тяжелой промышленности принимал личное и непосредственное участие в выборе иностранных специалистов и фирм, такого масштаба как Альберт Кан, привлекаемых к подрядам по развертыванию советской военной индустрии, так как за выполнение планов первых пятилеток отвечал головой. Сталин хотел было построить Дворец Советов, идею строительства которого впервые высказал Сергей Миронович Киров на Первой сессии Верховного Совета СССР. Здание должно было стать самым большим и самым высоким в мире.
Оно должно было стать символом новой страны и новой Москвы. Организаторы конкурса сформулировали общие требования к участникам: в плане должны быть представлены два зала — Большой и Малый. Большой зал предназначался для проведения сессий Верховного Совета СССР и должен был вмещать несколько тысяч человек. Предполагалось также, что в народные праздники через Большой зал будут проходить массовые шествия и демонстрации. В Малом зале должны были проводиться собрания и театральные постановки.
Внешний облик дворца выражал бы дух времени, символизируя торжество социализма. Несмотря на условия конкурса, за участниками оставили право предложить иные варианты местоположения объекта и его планировки.
Мне с трудом удалось отговорить Сталина от этой стройки. Хотя Соборы в Москве после моего попадания оставили в покое, однако эту высотку планировали засунуть в самом центре Москвы и она бы нарушила ансамбль столицы.
