Сухарева башня

У меня их много…

Петрович кивнул, показывая, что он все понимает, спрятал наган и протянул руку. Сомневаясь, Опалин отдал ему браунинг. Логинов понюхал оружие, вытащил обойму, осмотрел ее, понюхал снова. Внимательно посмотрел на Опалина, вернул обойму на место и отдал пистолет собеседнику.

– К Соньке при тебе кто-нибудь приходил?

– Я ж докладывал. Не было никого.

– А возле дома шлялся кто-нибудь?

– Только соседи, которые к себе возвращались. Они тут не задерживались.

– А Усов говорил – красивая баба, – Логинов, ожидая ответа, почесал щеку.

– Ничего. Кто меня учил – не связывайся с грязью, пожалеешь?

– Я тебя учил? – искренне изумился Логинов.

– Ну не меня, но говорил при мне кому-то. Я и запомнил.

– Надо же, какой ты, Ваня, – сказал Петрович после паузы. – И запомнил, и как руководство к действию… – не договорив, он залез в карман и достал оттуда чистый новый платок. – На, вытри кровь. Взамен купишь мне другой платок. Теперь вот что: поезжай домой. Здесь тебе больше делать нечего.

Опалин поглядел на часы на стене:

– Третий час ночи. Трамваи не ходят.

– Скажи Жукову, пусть он тебя отвезет, – Жуков был их шофер.

Но Жуков согласился довезти Опалина только до Садового кольца. Туман уже начал редеть. Юноша завернул в ночной ресторанчик, где рассчитывал найти свою знакомую, но ему сказали, что она буквально несколько дней назад вышла замуж и уволилась. Впрочем, ему разрешили посидеть при кухне, и на первом трамвае он вернулся к себе.

Лежа на кровати, он заворочался, подтянул подушку, чтобы удобнее было лежать, и пару раз ткнул в нее кулаком, чтобы стала помягче. «Стрелок… Скотина… Еще и карточку свою глумливую оставил… Убью. Найду и…»

Опалин засыпал, но в голове его крутились все те же обрывки мыслей, неотвязные, мучительные, упорные.

«Где-то же он прячется… Куда-то подастся после сегодняшнего… Сонька с ним… если он не решит от нее избавиться… И бандиты его… Человек оставляет следы.

Дом в Большом Гнездниковском переулке, занятый службами угрозыска, не засыпал никогда, и поздний вечер 4 февраля не стал исключением. В одном из кабинетов, где под потолком до сих пор сохранились лепные амуры, поселившиеся тут еще в ту счастливую пору, когда особняк принадлежал самой обыкновенной семье, сидели трое.