Сухарева башня

Человек вздохнул, откупорил новую бутылку, и пиво, пенясь, полилось в кружку. «Трехгорное пиво тоже ничего… но и шаболовское хорошее. Интересно, не разбавляет ли он его, – смутно подумал Опалин, пригубив пиво и косясь на продавца. – А то попался нам однажды тип, который откупоривал бутылки с вином, разливал его водой, закупоривал их снова, а разницу на сторону продавал. Нет, пиво что надо…»

В этот час пивная была почти пуста, только в углу у окна спорили трое. Навострив уши, Иван понял, что препирательство идет о боксе, о том, какой спортсмен лучше, и развеселился.

Способность людей горячиться из-за сущих пустяков всегда казалась ему комичной. Он спросил к пиву бублик и стал жевать его. Бублик был нежен, как любимая женщина, и источал райский аромат. Моссельпромовская пивная номер 22 из преддверия ада на глазах превращалась во вполне приличное заведение.

– Соседей знаешь? – спросил Иван с набитым ртом.

– Смотря кого, – ответил человек за стойкой, покосившись на него.

– Мне Евлахов нужен, – говоря, Опалин бросил взгляд на папку, лежавшую с ним рядом, будто должен был передать ее человеку, о котором шла речь.

 – Слышал о таком?

– Кто о нем не слышал, – хмыкнул собеседник.

– Никогда. Он не пьет.

– Язва замучила? – усмехнулся Опалин.

– Не, просто не пьет. Ты к нему сегодня не ходи, он дочку потерял.

– Под трамвай попала.

– Ой, ой, ой. Как же она так?..

Человек за стойкой пожал плечами.

– Я разное слышал. Одни говорят, любовь несчастная. Другие – что ее папаша кому-то дорогу перешел.

Опалин весь обратился в слух. А вот о второй версии Надя Прокудина даже не обмолвилась. Интересно, почему?

– Это кому же? – спросил он, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

– Да посадил он кого-то, – пожал плечами собеседник.

Иван вытаращил глаза.

– Да как сажают. Обыкновенно. За какие-то махинации на строительстве.

Опалин сделал усилие, чтобы проглотить все, что было у него во рту, и чуть не подавился.

– Еще пива? – спросил человек за стойкой.

– Давай, – махнул рукой помощник агента и полез за кошельком.

Вошли посетители, которые оказались приятелями продавца, и завязали с ним разговор о делах, о знакомых и о страховых кассах, в которых с трудом добьешься пособия по болезни. Опалин допил пиво, не ощущая его вкуса, забрал папку и вышел на улицу. Никто не тревожил его, однако ему было неспокойно, и он почувствовал себя увереннее только тогда, когда сел в трамвай, который должен был доставить его в центр.