Сухарева башня

 – тихо простонала Степанида Ивановна, глазами указывая на завалы материй в комнате.

– Ничего, сейчас все уладим, – весело пообещал Дымовицкий, подойдя к Опалину. – Что ж вы? Разоблачайтесь. Сейчас чайку принесем… или, может, чего покрепче? А?

– Меня к вам Логинов послал, – буркнул Опалин, начиная сердиться. – И я не фин. Я… мне совет нужен, по одному серьезному делу.

И тут он увидел, что люди действительно, как пишут в романах, могут застыть на месте – да, вот так буквально: взять и застыть. Первым опомнился хозяин.

– Боже! – Он хлопнул в ладоши. – Мамаша, какое счастье! Это не фин! Фух, аж гора с плеч долой… Олька! Иди куда-нибудь… леденцов себе внизу купи, что ли! Мамаша! Да бросьте вы эти тряпки, принесите нам чего-нибудь… – Затем он переключился на Опалина: – Давай раздевайся, посидим, поговорим, раз такое дело… Ну как там Карп? Все клянется сменить свое имя и никак новое выбрать не может?

Олька убежала, Степанида Ивановна удалилась на кухню. Опалин снял верхнюю одежду и повесил ее на крючок, попутно отвечая на вопросы, которыми его забросал Дымовицкий.

– Что это у тебя за бумажки такие? – спросил Дымовицкий, глядя на обложку дела, которое Опалин положил на край стола.

– А, так. Дело одно расследую. Девушка попала под трамвай, одни говорят, что бросилась из-за несчастной любви, другие – что у ее отца враги были. Вот и…

– А почему угрозыск этим занимается?

– Там отец непростой. В Моссовете он.

– Да? – Бывший агент хмыкнул и почесал щеку.

– Слушай, ну там все серьезно…

– Ты подумай сам: напишешь, что самоубийство – он начнет на парня бочку катить; напишешь, что враги толкнули дочь под трамвай – там такие могут быть интриги, что тебя же первого и сожрут, костей не соберешь. Э! Сколько я в угрозыске работал… Слушай, тебя как вообще зовут?

– Так вот, Ваня: строго между нами… и вообще… – Дымовицкий снял материи со стула, потом со стола и придвинул к нему стул, а сам сел на край дивана неподалеку.

– Ты что, в торговлю подался? – не удержался Иван, садясь на стул.

– Как видишь, – хохотнул Дымовицкий. – Лавку имею и кое-какой доход.

– Да я пошутил. Деньги есть, жизнью рисковать не надо, жена мне плешь не проедает…

– У тебя же нет плеши, – несмело заметил Опалин.

– Это просто так говорится. А угрозыск – что угрозыск? В любой момент убить могут. И не переплачивают. Надоело мне все. Вот я и ушел.