Сухарева башня

«В трактир к Кутепову мне надо, а вовсе не… Только сначала надо бы расспросить кого-нибудь… А если Матвея Сироткина? Он в губернском угрозыске, на Садовой-Сухаревской… и нашим не подчиняется. Матвей – хороший парень… я ему помог в деле с крадеными шубами, так что за ним должок…»

Из коридора, где висел телефон, Опалин вернулся в свою комнату и, засунув руки в карманы, стал напротив листка, прикрепленного к обоям над кроватью. На листке значилось:

И более ничего. Это были члены шайки, которая убила агентов в Одиноком переулке.

Сам себе он казался в эту минуту очень значительным и неподкупным, как смерть, но какая-то неуловимая часть его «я» словно наблюдала происходящее со стороны и нашептывала ему, что он смешон, что их вон сколько, а он один, и даже товарищи, если хорошенько вдуматься, отступились от него.

«А если Ярцев поможет? Если мне удастся его убедить…»

Но тут он поглядел на часы, спохватился, что уже десятый час, и заторопился.

«Развяжусь с Евлаховым – съезжу к Матвею…»

На этот раз дверь в Глинищевском переулке ему отворила не Надя Прокудина, а измученная женщина с серым лицом. Горе словно запорошило его пеплом. Но Опалин поглядел на него и подумал, что женщина когда-то была хороша собой, что ей всего лет 40 или около того и что, если бы не небрежная прическа, в которой пробивается седина…

– Это вас прислали?.. – спросила женщина напряженно и с удивлением, разглядывая его.

– Что ж у них, больше никого не нашлось?

– Вы мать Гали? – вопросом на вопрос ответил Опалин, который (как и все молодые люди) терпеть не мог, когда его профессиональные качества увязывали с его возрастом. – Не уходите никуда, я должен буду с вами поговорить.

– Да, разумеется, разумеется, – выдохнула Евлахова, и ее худые плечи опустились. Опалин подумал, что ей пришлось очень тяжело, и решил на нее не сердиться.

Сняв верхнюю одежду, он прошел в уже знакомую ему гостиную, где даже следы от сапог на полу никто не затер, они так и остались со вчерашнего дня, а может быть, и раньше.

– Евлахов, Аристарх Николаевич, – коротко представился стоявший у окна человек. Он шагнул к Опалину и потряс его руку. – А вы товарищ…

– Опалин Иван Григорьич. Из угрозыска.

«Буржуй», – отчетливо бахнул кто-то в мозгу Опалина, едва гость как следует присмотрелся к отцу Галины.