Сухарева башня

Иван отнекивался, уверял, что ему неудобно, а когда опомнился, уже сидел среди других гостей за столом со стаканом в руке (праздновали по-простому, без рюмок) и громче всех кричал «горько». Принятый на голодный желудок алкоголь оказал потрясающее действие: Опалин вдруг понял, что мир прекрасен, как и все люди без исключения. Потом он порывался петь, потом горячо доказывал кому-то, что работа угрозыска самая важная на свете, а потом…

Наутро он проснулся у себя в комнате от дикой головной боли. Лежать ему было неудобно, он заворочался и вскоре обнаружил, что его уложили на неразобранную кровать поверх покрывала, и вдобавок ногами в сапогах на подушку.

Бормоча разные слова, которым тут не место, Опалин кое-как принял сидячее положение. В голове трещали, кувыркались, взрывались и лопались фейерверки, как на праздновании дня революции, и вдобавок кто-то очень упорный безостановочно бил в барабан – точно в такт ударам сердца.

– О-хо-хо, – проныл кто-то поблизости. Иван вслушался в незнакомый голос и с изумлением понял, что говорил он сам.

– Как же так… – простонал он.

Тут память услужливо подсунула ему картинку, как он пьет с женихом самогон, потом вино, потом водку. Иван сжал руками голову и закрыл глаза. Пива, кажется, не было. Или было?

– Какое сви… – начал он.

Но слово «свинство» осталось неоконченным. Он вспомнил, что в пальто у него осталось оружие, что у беспомощных агентов угрозыска его частенько уводят, и потом можно нарваться на такие неприятности, что мало не покажется.

Опалин встал с кровати, качнулся к вешалке, на которой висело пальто, и чуть не свалился. Кое-как, цепляясь за мебель, он добрался до двери и ощупал карманы пальто. Браунинг был на месте, равно как и граната. Иван так обрадовался, что даже голова у него стала меньше болеть – правда, самую чуточку.

– Больше никогда… – пробормотал он.

Но какой смысл имело давать обещания в его нынешнем жалком положении? Кое-как он добрался до ближайшего стула, сел и закрыл глаза.

Труп в подворотне. Авилов. Надя. Он же обещал Наде сходить с ней в кино! Уже сегодня! Но куда он пойдет в таком виде?

«Нет, это вечером… – вяло думал Опалин. Мысли ворочались в голове, как большие камни, с трудом. – До вечера я… успею. При-ве-ду… в порядок. Себя, – усилием воли он дожал мысль до конца. – Хорош! Надрался… Было бы… из-за чего. Вот Авилов… Он, небось, человек культытный. Куль-тур-ный, – поправил себя Иван.