В итоге оказалось, что ничего страшного по здоровью нет, да и на ночь его оставляли больше для перестраховки. Никаких переломов точно, в одном ребре незначительная трещина. Тугую повязку сделали на первые сутки, чтобы не геройствовал. По руке – выявлен вывих среднего и безымянного пальцев, потому наложили лангету. Ну а гематомы – так йодовые сетки с этим отлично справятся.
Потому сейчас, когда Вадим разыгрывает слабого и больного пациента, вновь получает по носу. И за дело.
Жаль, что я вот так бойко, как Катюшка, говорить не умею.
А ведь давно следовало расставить все точки над «и» и послать его лесом. Нет же, не смогла.
Это только с Султановым у меня голос прорезается, и лихая смелость одолевает. А Кравцов, нет, с ним как-то совсем ничего не хочется. Кроме того, чтобы распрощаться поскорее и руки пойти помыть, как после чего-то грязного.
– Маша, скажи своей подруге, чтобы она ушла, нам нужно поговорить, – в своей излюбленной приказной манере выдает бывший.
– Не-не-не, – моментально грозит пальчиком Ионова, – не выйдет.
Мы вместе пришли, вместе уйдем. Я подругу с тобой ни на минуту не оставлю, потому что не доверяю тебе, как мужику. И вообще, Ва-дич-ка, прекращай уже со своей мамой Машу дергать. Отстаньте от девчонки по-хорошему.
– Может, ее всё устраивает, – ехидно бахвалится Кравцов и переводит взгляд на меня, – да, Машунь? Поругались – помирились, не хрен посторонним бабам к нам лезть.
Смотрю на человека, с которым вместе жила и делила постель и поражаюсь собственной слепоте.
Как я раньше не видела его сути? Его гнилого нутра и самолюбования?
Господи, полный мрак.
– Нет, Вадим – качаю головой, – Катя права, мы расстались. Я тебе об этом несколько раз уже говорила. Как и твоей маме. Но вы все не слышите или не хотите слышать. Так вот, эта встреча последняя. Пожалуйста, забудьте обо мне всей вашей семьей, – выпаливаю, сделав глубокий вдох и выдох.
Да, я сознательно пошла на этот шаг, чтобы говорить прилюдно, хоть и терпеть этого не могу. Но, может, хоть так до тугодума-Вадима дойдет.
– Пожалеешь ведь потом, – произносит злым шепотом мужчина, кривовато прищурившись.
Не то обещает, не то пугает, чем отталкивает еще больше.
Хотя разве еще есть куда? Хмыкаю грустно.
А потом встряхиваю волнистыми волосами, перекидывая их за плечо, и широко улыбаюсь.
– Не пожалею. Прощай, Вадим, – ставлю точку в наших отношениях, а выйдя за дверь больничной палаты номер шесть, вношу в черный список и его номер, и номер его матери.
