С Максом мы два года вместе занимались, когда еще пацаньем были. У нас возраст и весовуха совпадали, вот и спарринговались часто на пару. Потом он с семьей переехал, кажется, в другой район и забросил бокс. А старшего брата его я всего раза три видел, когда тот за ним приходил, чтобы вечером забрать. Сам бы не сказал, вряд ли бы я вспомнил.
– Маша – моя девушка, поэтому вопросы к ней – равно вопросы ко мне, – озвучиваю свою позицию, и все же протягиваю руку, потому что Белов свою не убирает.
– Тимур Аршинин, – представляется второй и ухмыляется.
– Хрень какая-то вырисовывается, Сулейман. Нам вот этот кент поет, – кивает он вверх, где, как я и предполагал мнется третий, – что она – подружка его друга. Почти жена. И именно с нее надо спрашивать деньги, на которые нас эти два утырка кинули.
– А жених – это тот, который Кравцов? – уточняю, взглядом прожигая мнущегося наверху придурка.
– Ну да, Вадим, – пищит убогий и бледнеет, встречаясь со мной взглядом.
– Что-то ты, милейший друг, путаешь, – улыбаюсь холодно.
– Или на приятеля наговариваешь. Я вот с ним сегодня беседовал, хорошо беседовал, – киваю, когда до идиота доходит способ нашего общения, – и он совсем не считает мою девушку своей. У него с памятью теперь полный порядок. Может, и тебе стоит ее восстановить?
Понять, что я с ним сделаю, когда доберусь, много времени у болезного не занимает. Отшатывается, стараясь спрятаться.
– Ну что, парни, – перевожу взгляд на Белова и Аршинина, – помочь вашему говоруну все вспомнить, чтобы в следующий раз таких замут не было?
Я ни единой мысли не допускаю, что Маша хоть в чем-то замешана.
И наезды в ее сторону терпеть не собираюсь, как и вот такие пугающие ее встречи.
– Не надо, Сулик, – качает головой Белов. – Дальше мы сами разберемся. К твоей девочке вопросов нет. Поторопились.
– Аналогично, вопрос снят. Реально накосячили, – подтверждает тот, что представился Тимуром. – Торт с извинениями курьером пришлем, чтобы больше не пугать.
***
– Маша, я пришел, – говорю с порога, чтобы не пугать явно не находящую себе места от паники девчонку.
– Сулейман, – вылетает она из кухни.
Ну так и есть. Глаза покрасневшие, зрачки расширенные, на щеках красные пятна и пальцы в кулачки сжаты.
– Ну и по какому поводу было наводнение? – делаю сам шаг ближе, когда она останавливается в метре от меня, что непозволительно далеко, и костяшками пальцев касаюсь еще слегка влажной бархатной щеки.
– Я… они… а ты…
Давится вздохом.
