А Машка…
– Не могу, – чуть не плачет, и дергается, когда по животу рукой веду.
Страстная, до одури накаленная и беспомощная.
– Я помогу, – шепчу в искусанные губы и ловлю затуманенный взгляд.
Обхватываю ее бедра. Тяну на себя и вдалбливаюсь снизу. Резко, быстро, глубоко, жёстко. Как хочется мне. Впиваюсь в пухлый рот, слизываю стоны нашего общего безумия. Сердце истошно колотится, тело горит, пах болезненно сводит. Все так остро, чувственно, на грани…
Маша улетает первая, выгибается, стонет и содрогается, сжимая мой член спазмами оргазма.
Я за ней, на последнем глубоком рывке.
Да! Черт подери, да!
Да! Да! Да!
Это мой космос, это моё всё, это то, отчего хочется жить и сворачивать горы. И я сейчас не о сексе, а об ощущении, что та, которую люблю, моя.
Маша падает мне на грудь, утыкается в шею и пытается отдышаться. Жарко. Мы мокрые от пота и дышим, как загнанные лошади, но это самые лучшие ощущения в моей жизни.
Зарываюсь в ее волосы, целую за ухом, в самой чувствительной точке, обнимаю крепче, еще ощущая дрожь по телу.
Мне мало.
Я хочу еще.
Любить ее по-разному.
Долго. Всегда. Всю жизнь.
Но ей нужна передышка, а значит, она ее получит."
"– Хочешь завтрак? Я чайник нагрел, – произношу тихо, когда она чуть приподнимается и заглядывает мне в глаза.
Молчит секунду, а потом душу рвет признанием и крылья дарит, смущенно улыбаясь.
– Я все хочу, что с тобой связано.
Пи…дец плыву. Кажется, я только что попал в свой собственный рай.
– Девочка моя любимая, – легко целую в истерзанные губы и помогаю встать.
Наблюдаю, как немного пошатывается, и кайфую, потому что это удовольствие она получает от меня. И всегда будет получать, я всё ей дам, что ни попросит. Потому что она дарит не меньше – всю себя.
***
Кажется, я становлюсь охрененно улыбчивым мужиком, но по-другому не выходит. Впрочем, почему нет? Если я дома, и все это предназначается для одной-единственной девушки. Наблюдаю за деятельной Машей, радующейся сюрпризу, как ребенок, и насыщаюсь ее искренними эмоциями и умением находить прекрасное даже в мелочах.
Она украшает елку, наряжая ее игрушками, а я не могу не любоваться ей самой. Такая милая и домашняя в белом длинном свитере, то и дело съезжающем с одного плеча и смешных носках чуть выше колена.
– Сулик, как думаешь вот этот синий шар тут оставить или повыше перевесить? – поднимает руку вверх и оборачивается, пряча улыбку в уголках вкусных губ.
– Выше, – выдаю хрипло, залипая на кусочке обнажившейся попы.
