Сумасбродка

Лорд Причер просто попросил меня повторить рассказ о том, как все случилось. Он даже не стал требовать встречи с моей матерью, только похлопал меня по плечу и ушел.

Отца похоронили на следующий же день, а еще через день моя мать выказала первые признаки безумия.

Что касается лорда Берли, то именно он позаботился о том, чтобы я получил образование в Итоне и Оксфорде, ввел меня в высший свет и сделал членом самых привилегированных клубов. Все эти годы, вплоть до вчерашнего дня, он не подавал и виду, что мое родство с убитым может быть поставлено под сомнение.

Берли понимал, что, если эта история получит огласку, я наверняка буду лишен и поместий, и титула.

Джек ласково погладила Грея по щеке:

— Ты был отважным мальчиком и не побоялся положить конец жестокости. И ты мой муж, а никакой не брат! Мы немедленно едем в Мэлтон, к твоей матери, и сделаем все, чтобы доказать, что это неправда!

— Но вдруг ты уже беременна, Джек?

— К тому времени когда я смогу сказать это с уверенностью, мы уже успеем убедиться, что между нами нет кровного родства, а значит, будем рады вдвойне!

И тут у Грея словно пелена спала с глаз: ему стало ясно, что Джек совершенно права.

Он цеплялся за руку ослабевшего лорда Берли, видел, как мучается его старый добрый друг, и принял за чистую монету то, во что верил крестный. Он сдался перед лицом привычного авторитета, не посмел задавать вопросы — так, как это сделала Джек.

Грей улыбнулся загадочной улыбкой, говорившей ей так много, и неожиданно спросил:

— Послушай, сколько тебе на самом деле лет? Ты рассуждаешь слишком умно для неотесанной провинциалки!

Джек рассмеялась.

Она и сама удивилась, что еще способна смеяться, но этот смех словно сбросил оковы с ее души, и она искренне радовалась шутке мужа.

— Женщинам на роду написано быть умнее мужчин, особенно таких неотразимых баловней судьбы, которым красота дарована не по заслугам! И тебе, мой дорогой, ничего не остается, как только смириться с этим фактом!"

"Поездку к матери Грея каждый из ее участников воспринимал по-своему.

Хорэс и Долли ехали во второй карете, причем это приносило им гораздо большее удовольствие, чем можно было ожидать. Что касается Джорджи, то она все время перебиралась из одного экипажа в другой, так что к исходу шестого часа пути даже Джек призналась, что постоянный восторженный визг пятилетней болтушки может заставить кого угодно поседеть раньше времени.