Сумасбродка

Она снова и снова повторяла про себя, что на этом портрете непременно должно что-то быть, какой-то знак, какое-то доказательство…

Войдя в кабинет, Грей прислонил портрет к столу и не спеша стал снимать с него холстину. Затем он смел с полотна пыль.

— Иди сюда. Мы должны увидеть это вместе. Не бойся. Он осторожно забрал из ослабевшей руки Джек канделябр и поставил на низкий столик возле дивана.

— Что с тобой? — Грей легонько обнял ее за плечи. — Ты сама уверяла, что все будет хорошо, и даже пристыдила меня за то, что я поверил лорду Берли и не посмел задать ни одного вопроса.

И вот теперь я вспомнил про эту картину. Ну же, выше нос, давай вместе посмотрим в лицо этому презренному типу!

Ободренная решительностью Грея, Джек встала, схватила канделябр и водрузила перед портретом, на который теперь падал яркий свет. Затем она отступила назад.

Теперь Джек могла без помех рассмотреть изображенного на портрете высокого, горделиво державшего голову человека, стоявшего возле конюшни. Рука его в черной перчатке крепко сжимала уздечку, другая рука упиралась в бок.

На нем был надет идеально пошитый роскошный костюм для верховой езды; он слегка прищурил глаза, как будто только что хохотал над какой-то забавной шуткой.

Грей с трудом перевел дух.

— Оказывается, я совсем забыл, как он выглядит. Вот уж не думал, что мне придется это вспоминать…

Барон Клифф-старший был смуглым, почти черным, как сам Люцифер, и одного взгляда на портрет было достаточно, чтобы понять, что под напудренным белым париком прячутся густые, черные, как ночь, волосы.

Брови его выгибались дугой, и их острые концы резко выделялись на высоком лбу, но выражение глаз — безжизненных, словно лишенных света, — ничего не могло сказать даже внимательному зрителю."

"— Как же я его ненавидел, — процедил Грей. — Больше никогда в жизни я не испытывал такого. Он словно сам сатана, верно? Даже на картине видно, что в нем нет ни капли человечности — только жестокость, море жестокости и ненасытная жажда власти.

Отец буквально упивался этой своей властью над другими людьми. Никто не смел пойти против него, я это отлично помню. Ему доставляло удовольствие по-хозяйски смотреть на мою мать, гладить ее дивные волосы, ласкать ее лицо и плечи. Ангел и демон — именно такое впечатление они вызывали, когда находились вместе. Тут Грей замолк, предавшись воспоминаниям.

— Да, в нем явно есть нечто необычное, — как-то очень по-взрослому, рассудительно заметила Джек.