Сумасбродка

Он и смеялся, и стонал от наслаждения, чувствуя, как трепещет в ответ ее плоть, как судорожно обхватывают его талию стройные ножки. Уже в следующий миг он вскинулся и закричал от восторга.

— Джек, мне было очень хорошо в этот раз.

— Ничего удивительного, — невнятно прошептала она, помогая Грею снова улечься на спину. — Очень поучительный урок, большое тебе спасибо за него.

— Всегда к твоим услугам, — галантно отвечал барон. — Но если тебе по-прежнему хочется продолжать учебу, дай мне передохнуть хотя бы несколько минут.

 — Проговорив это, он тут же заснул, не в силах больше противиться усталости.

Джек долго лежала неподвижно рядом с мужем, закинув руки за голову. Ее ночная рубашка задралась до пояса, а ноги по-прежнему оставались широко раздвинутыми, но она чувствовала такую истому во всем теле, что не в силах была даже шевельнуться.

— Благодарю тебя, Боже, — шептала она, глядя в потолок. — Он мой! Благодарю тебя! — Она принялась едва слышно насвистывать в тишине комнаты. — И он меня любит, — добавила Джек, обращая взгляд на звезды, сиявшие за окном.

 — Я знаю, что это так!

— Ну да, — промолвил Грей у нее под боком. — Конечно, я тебя люблю. Или ты считаешь меня круглым идиотом?

— И ты готов в этом поклясться?

— Я клянусь! Как я мог тебя не полюбить? Ты явилась ко мне в дом, переодетая лакеем Джеком, ты украла мою лошадь, тебе хватило наглости свалиться больной мне на руки и сделать из меня своего защитника! Все это могло иметь только один конец.

С этими словами Грей тут же снова заснул, тихонько посапывая носом.

Джек долго лежала, не выпуская его руки, и наконец тоже заснула с улыбкой на устах.

— Вот так я и познакомился с Райдером Шербрукам, — сообщил Грей на следующее утро, сидя за завтраком, и тут же ласково поцеловал жене кончики пальцев. — Райдер спасал детей, которых истязают собственные родители. Ну а я старался помогать женщинам, страдающим от жестокости собственных мужей.

Джек вслушивалась в выразительный, спокойный голос Грея, любовалась его одухотворенным, прекрасным лицом, и думала: «Это и неудивительно, ведь ты вдоволь насмотрелся на то, что твой отец сделал с твой матерью!»"

"— Я был двадцатилетним молодым повесой, необузданным в страстях и желаниях, — иными словами, беззаботным прожигателем жизни, настоящим баловнем судьбы.

Однажды, засидевшись допоздна с друзьями, я возвращался домой глубокой ночью. Идти было меньше мили, и я любовался чистым небом со сверкавшими на нем звездами.