Сумасшедший декабрь (СИ)

— Возьми меня! — требует она, запускает между нами руку, расстегивая боди между ног, сжимает член. — Я хочу грубо, глубоко и… — недоговаривает, потому что я врываюсь в нее на все длину, до самого конца. Стонем вместе. Ловлю ее губы, терзаю, выпивая все ее вскрики. Замедляюсь, плавно выхожу и так же вхожу. — Максим, — стонет, подаваясь бедрами, требуя большего. Такая мокрая там, горячая, тугая.

— Какая жадная, — прикусываю за сосок, оттягивая его зубами. Поднимаюсь, хватаю ее ноги, закидывая себе на плечи. Ее кружевное безобразие, сбившиеся на талии, припухлые губы, разметавшиеся волосы окончательно сводят меня с ума.

Вторгаюсь в нее, наклоняюсь, вынуждая прогнуться больше. Это так глубоко и пронзительно, что я почти кончаю. Ускоряюсь, отпуская себя, входя в бешеный темп, вырывая из нее крики, чувствуя, как дрожат ее ноги, как пульсирует, содрогается, сжимая меня изнутри. Закатывает глаза, открывает рот и так сладко кончает.

Хочется продлить этот кайф, но я уже сорвался и лечу вместе с ней, кончая с хриплым стоном, целуя ее ноги на моих плечах.

Отпускаю, утыкаюсь в ее шею, дышу, еще плавая в оргазме. Ее пальчики становятся очень ласковые, гладят мою спину, плечи, затылок. Хорошо. Я растворяюсь в королеве, теряя себя окончательно.

Кристина всхлипывает, сжимая меня сильнее. Отрываюсь от нее, приподнимаюсь, заглядываю в глаза. Плачет.

— Больно?! Я переборщил?! Прости! Я идиот, — быстро выхожу из нее. — Сорвался. Где больно?! Может… — впадаю в панику, потому что по ее щекам текут реальные слезы.

— Нет, — мотает головой. Укладывает меня на подушки и ложится на грудь, обнимая. — Это просто так… это эмоции… мне очень хорошо…

Моя чувственная. Девочка же.

Глажу ее по волосам, целую в висок, дышу ее запахом, шепчу что-то сладкое, признаюсь в любви, ласкаю и сам не замечаю, как отрубаюсь.

Просыпаюсь оттого, что чувствую, как Кристина пытается выбраться из моих объятий. Не отпускаю, прижимая к себе.

— Рано, еще давай поспим, — шепчу ей. — Не уходи.

Моментально просыпаюсь, мне не нравится ее тон.

Холодный и отрешённый, вырывается, садится на кровати.

— Что такое? — осматриваю ее профиль, пытаясь понять, что происходит. Непроницаемая.

— Максим. Я ухожу, — говорит так, словно ставит жирную точку.

— Куда? За Элей? Я отвезу.

— Нет, ты не понимаешь. Я возвращаюсь к мужу. Хватит, наигрались! Я тебе ничего не обещала! — резко откидывает мою руку, словно ей противно. Внутри меня что-то разрывается, и накрывает оглушающей волной.