Сумасшедший декабрь (СИ)

На нем темные очки, но они не скрывают опухшего лица.

Соскакиваю с лавочки.

— Сядь, пожалуйста, успокойся. Не пугай ребёнка, — спокойно произносит он, тоже наблюдая за Элей. Не понимаю, как он сюда попал, оглядываюсь на пост охраны. — Не бойся. Я адекватен. Все хорошо, — успокаивает меня. — Тогда я был на эмоциях, на аффекте… Ну, меня можно было понять.

— Тебя? — распахиваю глаза. — То есть по-прежнему виновата я, а ты жертва?

— Нет, тебя тоже можно понять. Нет в нашей ситуации жертвы. Меня просто вынес тот факт, что ты уходишь.

Как обухом по голове. Признаюсь, пытался удержать ребёнком. Думал… Да неважно уже, что я думал. За грубость прости. Искренне жалею, — в его голосе нет язвительности, злости и фальши. И я почти верю. Даже выдыхаю в надежде на то, что мы сможем развестись, как цивилизованные люди. Буря миновала, и нам удастся договориться.

— Прощаю, тоже искренне, — киваю я.

— Папа! — несется к нам дочь. Юра поднимается, подхватывает ее на руки, обнимаются. Шепчутся, Эля довольно улыбается, когда Юра протягивает ей несколько шоколадок.

— Иди, поделись с другом. А мы с мамой поговорим, — отправляет дочь.

— Юр, я не против ваших встреч, и по Надежде Николаевне Эля очень скучает. На квартиру не претендую. Давай просто мирно разведёмся, не раня ребенка?

— Мышка, — вздыхает он. Меня передёргивает от этого его «мышка». — Кристина… — опять замолкает, словно подбирает слова, и мне это уже не нравится. — Я, определённо, виноват. Я изменял, да, но это все от безысходности.

Мне хотелось дать вам что-то подобное, — обводит руками двор и дома жилого комплекса. — Чтобы все самое лучшее. И тебе, и Элине. На море вас свозить, чтобы отдыхали, как нормальные люди, машину поменять, да и вообще уровень жизни. На заводе простым рабочим этого не заработаешь, только здоровье потеряешь.

— Я никогда ничего подобного не требовала, — не кричу, не срываюсь, у меня не осталось к этому мужчине эмоций.

— Не требовала! — за то он очень эмоционален. — Не требовала… — уже тише произносит Юра.

 — Но я же понимал, что этого не хватает. Наш брак и отношения съела бытовуха. Согласен, методы достижения моих целей были неправильные.

— Получилось? Жертвы того стоили? — иронизирую я.

— Нет, не стоили… — замолкает. — В общем, прости меня. Мы много натворили сгоряча. Я люблю тебя, у нас дочь, и я хочу сохранить семью.

— Это уже невозможно.

— Мы все забудем. Забудем наши ошибки и никогда про них не вспомним. Я обещаю никак тебя этим не попрекать.