Сумасшедший декабрь (СИ)

Юра в кровати, что-то читает в планшете, облокотившись на спинку. Ложусь под одеяло, расслабляюсь, пытаясь выкинуть все из головы. Слышу, как муж убирает планшет, ложится на подушки, запускает руку мне под футболку и накрывает грудь, покручивая сосок. Не реагирую. Не хочу ничего. Щипает.

— Больно, — пытаюсь отвернуться, не отпускает, скользя рукой мне между ног.

— А кто это у нас тут такой гладенький? Моя киса побрилась? — поглаживает меня. А я не хочу. Ничего, кроме раздражения, сейчас не чувствую. Еще вчера хотела.

А сегодня так устала, что каждое прикосновение вызывает отторжение.

— Хуже. Шугаринг сделала, — отвечаю я, вырываюсь, отворачиваясь от мужа. — Еще неделю назад сделала, — говорю с обидой.

— Ммм, — прижимается к моей спине, дёргает бедра, вжимая в своей пах. Уже возбуждён. Готов к бою. Как все просто у мужчин. Раз — и он готов. А мне сейчас, чтобы возбудиться, нужно… Не знаю, что нужно. Хотя знаю, но Юра этого не сделает. Женское возбуждение оно, и правда, в голове.

— Юр, я не хочу.

Я устала.

— Я быстро. Все сделаю сам, — не слушает меня. Одной рукой вновь накрывает грудь, другой складочки, раскрывая. А там, естественно, сухо. Я не хочу быстро. Я хочу долго, чтобы ласкал, любил, подводил меня к дикому желанию, чтобы сама просила трахнуть. Но… Мы как-то разговаривали на эту тему. Я была пьяная и выдала мужу все, что меня не устраивает. Но он так и не услышал.

Юра облизывает пальцы, увлажняет меня и тут же вторгается. Все равно дискомфортно.

Все происходит действительно быстро.

Муж сразу ускоряется, больно сжимает грудь и хрипло дышит мне в ухо. А я покорно жду, когда это закончится. Мне вдруг хочется порыдать. От того, что я ничего не чувствую. А ему хорошо. От того, что муж даже не пытается сделать так, чтобы мне было хорошо. Намеренно сжимаю мышцы лона, ритмично, сильно, только для того, чтобы Юра кончил и оставил меня в покое.

— Мышка, ты успела? — спрашивает меня, чмокая в щеку. Я не то чтобы не успела, я даже не начинала. Молчу.

 — Нет? Прости. Ты такая узенькая у меня, как девочка. Завтра все будет, — довольно сообщает он и принимает удобную позу для сна. — Спокойной ночи, мышка.

— Спокойной, — отзываюсь, чувствуя себя морально убитой.

— Гренки с яйцом, — Люба ставит предо мной тарелку. — Творог еще домашний со сметанкой. Кушай.

Я всегда ем на кухне, болтая с Любой. Отец предпочитает церемонии, принимая пищу в столовой за сервированным столом. Все детство я ненавидел эти церемонии.