Сумасшедший декабрь (СИ)

— О боже! Что с тобой? — с ужасом рассматривает мое лицо.

— Да так, ничего страшного. Последствия моих внутренних триггеров.

— Больно? — хочет прикоснуться, но одёргивает руку. Перехватываю ее ладонь, прижимаю к щеке.

— Уже нет, — закрываю глаза. Хорошо. Очень хорошо просто вот так чувствовать ее рядом. Кажется, что последние годы мне не хватало именно этой женщины.

— Попробуй осьминогов, — предлагаю я. Кристина тянет к моей тарелке вилку, но я ее отодвигаю. Нанизываю осьминога на свою вилку, протягиваю, чтобы ела из моих рук.

 — Попробуй, — голос давно осип от опьянения, но виной всему не вино, а ее близость. Открывает рот, съедает, заглядывая мне в глаза.

— Ммм, вкусно. И… А-а-а-а-а, остро!

Да, у меня очень острое блюдо. Соус на основе чили остается на ее губах, и я хочу слизать его, чтобы гореть вместе с ней. Но пока не могу обнаглеть до такой степени.

— Запей вином, — подсказываю я. Послушная. Отпивает вина. Улыбается. — Хочешь еще? — протягиваю вилку.

— О, нет, — качает головой, отпивая еще вина, пытаясь сбить послевкусие чили.

Мы наедине в небольшой комнате, сидим друг напротив друга, и мне так много хочется себе позволить… Неуемная фантазия подбрасывает все новые и новые картинки того, что я могу здесь с ней сделать. На диване, на столе и даже возле этого панорамного окна. Оттого меня каждые несколько минут кидает в жар. Но я делаю это только мысленно, сжирая королеву глазами. Она хоть и улыбается, но где-то далеко, не со мной. Глаза потухшие, усталые. Ее жизненное разочарование совпало с моим праздником. И все это устроил я. Нет, совести у меня нет. Но чувствую себя мудаком. Приятнее, когда женщина сама тянется к тебе, а не когда я ее подтолкнул.

— Снега в этом году много, и это только начало зимы, — произносит она, посматривая в окно.

— Да… — впервые теряюсь рядом с женщиной. Больше зависаю на ее образе. Что бы она ни сделала, мне нравится смотреть, изучать, впитывать в себя каждый ее жест. Кристина нанизывает на вилку гребешок, приоткрывает губы, съедая его, а я сглатываю, пытаясь обуздать свою жажду по этой женщине.

— Взгляд у тебя… — не договаривает, запивая слова вином.

— Такой… — задумывается, подбирая слова. — Плотоядный. Словно между нами уже все было, и ты транслируешь это мне. Горящий взгляд, как у хищника.

— Так, — снова улыбается. А я за одну ее улыбку готов свернуть горы. Все что угодно, лишь бы смотрела только на меня и дарила не печальную улыбку, как сейчас, а тоже горящую. Мне. Для меня. И обо мне.