Сумасшедший декабрь

А сегодня я просто проживаю еще один день терапии.

Спускаюсь вниз. Выхожу из подъезда. Замираю на секунду, глубоко вдыхая. Посматриваю на часы. Без десяти девять, а мой сумасшедший мальчик уже здесь. Машина затонирована, не вижу его. Иду к машине, а сердце замирает, как у школьницы на первом свидании, дух захватывает. Это состояние пьянит, будоражит. Давно ничего подобного не испытывала. Мне кажется, вообще никогда такого не испытывала, даже в юности. Были, конечно, парни… Но в тридцать это все ощущается, словно на каком-то другом уровне.

Острее. Осознаннее.

Открываю дверцу, сажусь. Вдыхаю. Запах дурманит. Терпкий парфюм. Боже, как же пахнет этот мерзавец. Такой весь открытый, не скрывает ни одной эмоции. Красивый, молодой, наглый, необузданный.

Смотрит на меня так…

Молча тянется ко мне, перехватывая подбородок. Прикрываю его наглые губы ладонью, закрываю глаза, отрицательно качая головой.

— Не здесь. Поехали.

Отстраняется. Хмурится. Такой взрывной. Да понимаю я все. Ему, как мальчишке, хочется демонстрации отношений.

А мне так нельзя. Заводит двигатель, трогается с места. Не смотрит на меня, дышит глубже. Наблюдаю, как сжимает руль. Руки у него сильные; массивные часы на металлическом браслете придают ему брутальности и мужественности. Откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза. Господи, эти руки столько всего могут сделать со мной. Никогда не подозревала, что способна вот так плавиться в чьих-то руках. Каждое прикосновение, словно разряд тока.

Останавливается возле кафетерия, молча выходит, оставляя меня в машине.

Не смотрит на меня. Такой злой мальчик. Не позволили ему поцелуй. Усмехаюсь. Даже не помню, чтобы мне с Юрой когда-то было так сладко.

Возвращается с двумя большими стаканчиками кофе и коробочкой.

Вручает мне стакан с кофе, опускает коробку на мои колени. Открываю. Маленькие рулетики с корицей. Запах обалденный. Съедаю один, еще тёплый рулетик, запивая кофе, блаженно прикрыв глаза. Вкусно, сладко.

Молчим.

Разговаривать совсем неохота. Мне очень комфортно с ним молчать. Беру один рулетик, подношу к губам Максима, секунда — и его настроение кардинально меняется, в глазах загорается огонь.

Открывает рот, съедает выпечку, облизывая мои пальцы. Запивает кофе, хватает меня за лацканы пальто и целует. Грубо, собственнически, как будто что-то доказывает. Вторгаясь мне в рот, всасывает губы, лишает дыхания. Наш поцелуй со вкусом корицы и кофе. Долгий, обжигающий.

Отрывается, заглядывает мне в глаза.

— Доброе утро, — хрипло шепчет. — Я скучал.