Сумасшедший декабрь

Не понимаю, как все объяснить ребёнку, при этом, в отличие от Юры, не унизив его в глазах дочери.

— Мы будем теперь жить отдельно.

— Папа уедет? — задаёт логичный вопрос. В понимание ребенка не вписывается смена места жительства.

— Нет, мы будем жить в другом месте…

Не представляю, как это все донести до Эли, особенно когда сама еще не определилась с дальнейшей жизнью.

— Где?

— Заедем в пиццерию? — в наш разговор вмешивается Максим, спасая меня. — Любишь пиццу? — оглядывается на светофоре, улыбаясь Эле.

— Да, люблю! И коктейль шоколадный.

Можно? — с энтузиазмом спрашивает дочь.

— Нужно, — усмехается Максим и сворачивает на стоянку огромного торгового центра. — Заодно купим вам все необходимое.

— Я взяла вещи, — вмешиваюсь я.

— Кристина… — качает головой. Он столько всего мне дал за последние дни…

Выходим. Элька довольная. Она любит посещать такие места, ожидая от этого шопинга развлечений и вкусной, вредной еды. В моих руках звонит телефон.

Юра.

Не отвечаю, выключая звук. Нормального разговора все равно не получится.

***Последующая неделя проносится стремительно. Настолько, что кружится голова от перемен и событий. Максим отдал на растерзание Эли гостиную. Диван застелен детским бельем с рисунком бабочек, на полу пушистый ковер в виде травы. Детский столик для принцессы с зеркалом и подсветкой и множеством ящичков. Комната стала обрастать игрушками. Я уже давно поняла, что Максим у нас щедрый, но это все чересчур. Он безбожно балует мне дочь. Они с Элиной быстро спелись, и моего мнения никто не спрашивает.

Я устала ругаться по этому поводу с Максимом. Он все может разложить так, что я еще и почувствую себя виноватой. Невыносимый мерзавец. Мой мерзавец. Устоять невозможно. Я как-то очень быстро в нем растворилась. Он просто не оставляет мне ни единого шанса.

С Юрой я больше не общалась лично. У меня новый номер, как и новый телефон — очередной подарок Максима. Все вопросы по разводу мы решаем через адвоката. Очень серьезный мужчина, который обещает, что все решится легко, и он не видит никаких препятствий.

Я очень надеюсь, что так и будет.

Сложнее всего в этой ситуации — объяснить дочери, почему нет папы и бабушки, и когда она с ними увидится. Я не против общения ребенка с отцом, я твердо убеждена, что это даже необходимо. Но во мне живет страх того, что при первой возможности мой муж снова попытается отобрать у меня дочь. Все это очень сложно. И пока выходов в моей голове нет.

Домываю посуду после ужина, вытираю руки.