Сумасшедший декабрь

Такое внезапное дикое желание сделать эту королеву. У нее колечко на безымянном пальце, дочь, у нас разница в возрасте, но это распаляет еще больше.

Меня все больше и больше заводит ее реакция. Кристина Витальевна в растерянности от моего поведения и не знает, что с этим делать. Это забавно.

Пытаюсь ее купить, предлагая хорошие деньги, даже больше, чем нужно. Упрямая, не берет, начиная сама таскать мешки. Я впервые ей сдаюсь. Она меня сделала. Хватаю за талию, отодвигаю, а она вздрагивает от моего прикосновения.

Отпускать не хочется, хочется вдавить пальцы в ее талию сильнее и…

Бл*ть!

Это уже даже не смешно. Меня словно заклинило. Таскаю продукты и сам себе поражаюсь. Что же получается, до этого она сама тут все таскала? Эта мысль мне не нравится. Такая женщина не для тяжёлой работы.

Она для…

Да вашу мать! Нервно кидаю последнюю коробку с сахаром, закрываю склад, вынимаю из кармана сигарету, выхожу с черного входа на улицу в одной футболке, чиркаю зажигалкой, прикуриваю.

Я загоняюсь.

Не нужна мне эта история.

Меня Сева ждет в мастерской, там «хищника» подогнали, у нас тест-драйв. Надо дожать эту королеву сладостей.

Курю еще с минуту, пишу Севе сообщение, чтобы ждали меня, прячу телефон в карман и захожу назад.

Фартук…

Ладно, хрен с тобой, надеваю, повязывая на бедра, и иду назад на склад. Из цеха пахнет аппетитно. Свежей выпечкой, ванилином, шоколадом, сливками… На стойках остывают булочки, пирожки, десерты. А я не завтракал.

За открытой дверью видно, как Кристина, стоя возле стола, начиняет эклеры кремом, сосредоточена на работе.

Подхожу к ней сзади. Работает большой миксер, создавая шум, и она меня не слышит. Рассматриваю женщину с минуту, у нее родинка за ушком. И меня передёргивает от возбуждения. Это кажется таким сексуальным.

Я хочу эту чёртову родинку.

Наглею, наклоняюсь к ее шее, глубоко вдыхаю малиновый аромат. И плевал я на правила приличия. Я так хочу.

Вкусная.

Сладкая… И крышу сносит.

— Максим! — вздрагивает, отскакивая от меня. Крем с насадки брызжет каплями на ее китель на груди.

Да, бля… Как мне пережить то этот день?! Я, определённо, извращенец, эти белые брызги на ее груди… — Не делай так больше! — строго, словно учительница, наказывает мне, берет бумажное полотенце, стирая крем. И меньше тоже. Ухмыляюсь про себя. — Закончил на складе?

Киваю.

— Можешь выпить кофе, — указывает на отдельный стол, где стоят чашки с кофе для сотрудников и какая-то выпечка. — Эклеры свежие, если хочешь.