Сумасшедший декабрь

Кусаю ее губу, больно, агрессивно, как зверь, но компенсирую укус нежными и аккуратными поглаживаниями клитора, чувствуя, как увлажняется. Отпускаю. Отхожу на шаг, быстро расстёгивая ширинку.

— Колготки сними, — хрипло рычу.

— Макс, там Эля.

— Дверь заперта. Быстро, я сказал!

Я потом заласкаю, зацелую ее всю. Потом…

Слушается, быстро стягивая колготки вместе с трусиками. Вновь прижимаю ее к кафельной стене, подхватываю одну ногу, удерживая на своем в бедре.

С рыком вхожу.

Стонем друг другу в губы.

Кристина оживает, ее потряхивает, сладкие губы пытаются поцеловать.

Не позволяю, хватаю за волосы, сжимаю, заглядывая в глаза. Толчок, еще один и еще, еще, разгоняюсь. Все очень быстро, жестко, без прелюдий и ласки. Это наказание, королева. Вот такое вот. Прочувствуй всю мою агонию.

Вскрикивает, тут же кусая губы, не в силах выдержать моего напора. Я ускоряюсь еще больше, глубже, жёстче. Задыхаемся. Ее ноготки царапают мои плечи через футболку.

Королева слишком громкая. Накрываю ладонью ее губы, смотря в глаза.

Хочу видеть в ее глазах все оттенки нашей страсти, боли, любви. Кусает меня за ладонь, закатывая глаза. Мы уже близко к точке невозврата, по ее бедрам идёт крупная дрожь. Мое тело горит, лёгкие жжет от нехватки кислорода. Меня разрывает, в глазах темно. Ее лоно вибрирует, стискивая член до боли. Кристина бьётся в оргазме, закрывая глаза, из которых всё-таки срываются слезы. Убираю ладонь с ее рта и накрываю губы своими, выпивая ее болезненный экстаз. Еще несколько сокрушительных толчков, я преодолеваю ее сопротивление и улетаю. Ничего не вижу, не слышу, только чувствую.

Дышим, пытаясь прийти в себя. Плачет, обвивая руками мою шею, прижимается.

— Прости меня… прости… — всхлипывает."

"— Ну что ты, моя королева. Тише, тише, — обхватываю ее лицо, целую соленые от слез губы. Уже нежно, аккуратно. — Больше не решай за меня. За нас. Я в состоянии все решить сам! Все будет хорошо.

— Твой отец против меня… Мой возраст… проблемы… — говорит невпопад.

Но я все понимаю. И меня это бесит. Даже слышать ничего не хочу!

— Мне плевать, что думает мой отец! Это моя жизнь. Он больше не будет вмешиваться. А возраст… — глубоко вдыхаю, глотая воздух. — Еще раз услышу что-то подобное… — кусаю ее за губу. — Ну ты меня поняла.

— Люблю тебя. Я так соскучилась… — снова всхлипывает, утыкаясь мне в шею.

— Мне еще никто не признавался в любви в слезах, — усмехаюсь, зарываясь ей в волосы. По телу разливается умиротворение.