Сумасшедший декабрь

— У вас все хорошо? — Поднимаю голову и вижу, как Максим идет к нам. Серьёзный, даже можно сказать взволнованный. — Слушай, поехали в частную клинику, там…

— У нас все хорошо, Максим, спасибо, — улыбаюсь. Губы сами растягиваются.

— Точно?! — тоже улыбается, обращаясь к моей дочери, садится перед ней на корточки. — Ты как, Дюймовочка?

— Хорошо, — Элька смущается, осматривая Максима.

— Смотри, что у меня есть, — вынимает из кармана брелок в виде черного кубика с двигающимися шариками внутри. Необычно. — Это тебе.

— Спасибо, — забирает, начиная крутить шарики.

— Максим, я очень благодарна, но назад мы доедем на такси.

— Даже не думай, — качает головой. — Я привез, я и увезу.

Сдаюсь. Я так устала. Перенервничала. Этот парень меня обезоруживает своей открытостью и взрослыми мужскими поступками.

— Пойдем, — тяну руки дочери.

— А иди ко мне, Дюймовочка, — зовет Элю Максим. — Мама устала.

Дочь стесняется, хватая меня за руку.

— Не надо, я сама."

"— Дюймовочка, я аккуратно тебя донесу, а маму надо беречь.

Ей нельзя тяжёлое поднимать, она вон у тебя какая красивая.

Мерзавец. Манипулятор. Но в душе разливается тепло. Приятно. Давно мне так ненавязчиво не делали комплименты.

И моя дочь ведется, позволяя Максиму поднять себя на руки. Не сомневалась, что этот парень может очаровать девочку. Беру сумку, иду за ними. Наблюдая, как Эля обнимает Максима за шею, а тот ей что-то шепчет.

— Хочешь? — успеваю только выхватить его вопрос, и моя дочь с улыбкой кивает.

Садимся с Элей на заднее сиденье, Максим — за руль, трогаемся.

— Голодные? — спрашивает парень, посматривая на нас в зеркало заднего вида. — Здесь пиццерия отличная недалеко. Очень вкусно. Хочешь пиццу? — как в порядке вещей, спрашивает Максим у Эли.

— Да-а-а-а! — с энтузиазмом соглашается Эля.

— Максим! — пытаюсь остановить его порывы. Это уже слишком. — Эля, нас дома ждет папа. И очень волнуется. Пиццу мы закажем, если хочешь.

— Ладно, — сдувается Эля. Перевожу взгляд на зеркало. Встречаемся взглядами.

Его глаза горят, в них азарт, интерес, огонь. Прикрываю веки, отворачиваясь. Дышу глубже. Становится не по себе от того, что меня вдруг начинает волновать этот взгляд. В груди зарождается что-то новое и волнительное. Как будто мне вновь восемнадцать и меня волнует мальчик. Но это всего лишь сожаление о том, чего не может быть.

Въезжаем во двор. Замечаю Юру, который нервно курит на улице возле машины. Паркуемся. Сердце начинает биться где-то в висках.