Сумасшедший декабрь

— Да? Я так смотрю?

— Так, — снова улыбается. А я за одну ее улыбку готов свернуть горы. Все что угодно, лишь бы смотрела только на меня и дарила не печальную улыбку, как сейчас, а тоже горящую. Мне. Для меня. И обо мне.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку дивана, дышу.

— Вот скажи мне, Максим. — Открываю глаза, смотрю на нее. — Ты хоть и молодой, но мужчина.

— Звучит не очень. Молодость мешает мне быть мужчиной? — ухмыляюсь. Курить хочется. С ней рядом я всегда на взводе. Сердце уже давно живёт в ускоренном ритме.

Это вообще когда-нибудь пройдет?

— Нет, я не это имела в виду.

— Продолжай.

— Вот скажи мне… Может, я, как женщина, многое вижу неправильно? Как можно вот так обманывать, предавать, изменять и так искусно лгать, смотря в глаза? Так просто, словно в порядке вещей. Прикасаться ко мне, жить прежней жизнью, а на самом деле… — недоговаривает. — Как так можно? Я бы не смогла, меня бы совесть съела, сожрало чувство вины. У мужчин все иначе?"

"— Я не был в такой ситуации.

Но… — задумываюсь. Я бы мог сейчас напеть ей, что не такой и никогда бы так не поступил. Только это дешевый подкат. Она хочет честность, лжи ей и так достаточно. — Смотря какую цель преследует твой муж. Как я понимаю, через эту женщину он хочет выстроить свой бизнес. Самый лёгкий путь — это быть к ней как можно ближе. Подло, меркантильно, но, как мы видели, эффективно. Многие мужчин разделяют понятия семьи и бизнеса и идут на все, чтобы добиться своих целей. Это не говорит о том, что он не любит семью и не хочет ответственности. Просто ему так комфортно. Жить двойной жизнью и разделять понятия, убеждая себя, что все во благо.

Похоже на оправдания для ее мужа. Но она хотела правды.

— Но это же мерзко! — эмоционально взрывается она. — Это предательство. Я же никогда не требовала от него того, чего он не может. Меня все устраивало.

— Моральная сторона вопроса — это уже другое дело. Кто-то способен вот так играть, изворачиваясь, кто-то нет.

Кто-то растворяет приоритеты, кто-то грязно хочет усидеть на двух стульях.

— Вот именно! — разочарованно кидает на стол салфетку.

Молчим.

Повисает напряжение.

Оно потрескивает в воздухе.

Ну а как ты хотел, Максим?

У нее рушится семья, и в объятья к тебе, «спасителю», она не кинется. Меня вдруг сковывает страхом, что своим поступком я больше утопил нас, чем сблизил.

— Десерт, кофе? — предлагаю я, когда пауза затягивается.