Сумерки

Ледяными иголочками он покалывал незащищенную кожу лица и шеи. Я предвкушала момент, когда доберусь наконец до пикапа и включу печку. Почти ничего не видя в молочно-белой мути, я пробежала несколько метров по подъездной дорожке, прежде чем поняла, что у меня на пути стоит машина — серебристая машина. Мое сердце упало куда-то вниз, затем беспорядочно затрепыхалось и наконец забилось ровно в удвоенном ритме.

Я не заметила, как и откуда он появился, но он стоял в паре шагов от меня, придерживая открытую пассажирскую дверь.

— Не хочешь сегодня прокатиться со мной? — спросил он, довольный тем, что снова поймал меня врасплох. Его голос звучал не совсем твердо — он и в самом деле давал мне шанс отказаться. И в глубине души, должно быть, надеялся на это. Но надежда была напрасной.

— Да, с удовольствием, — ответила я как можно спокойнее.

Садясь в теплую машину, я увидела на спинке переднего сиденья знакомый кожаный пиджак. Дверь за мной захлопнулась, и он возник на водительском месте быстрее, чем я успела моргнуть.

— Я принес тебе пиджак, чтобы ты не схватила простуду или не знаю что еще, — осторожно сказал он.

Я заметила, что на нем не было ничего теплого, только светло-серый вязаный свитер. Ткань мягко облегала великолепные мышцы груди. Насколько же прекрасно должно быть лицо, чтобы полностью отвлечь мое внимание от такого тела!

— Я не такое уж хрупкое создание, — сказала я. Но все же надела пиджак, засунув руки в слишком длинные рукава. Вправду ли запах так хорош, как мне вчера показалось? Нет, он еще лучше.

— Разве? — возразил он настолько тихо, что, возможно, эта фраза не предназначалась для моих ушей.

Мы неслись по окутанным туманом улочкам — как всегда, слишком быстро, — и ощущали неловкость. Я, по крайней мере. Вчера рухнули все стены… почти все. Я не знала, сможем ли мы сегодня быть столь же откровенны друг с другом. Это связывало мне язык. Я ждала, чтобы он заговорил первым.

Он повернулся ко мне с натянутой улыбкой.

— Как, сегодня не будет вопросов?

— Тебе не нравятся мои вопросы? — спросила я, оживляясь.

— Не столько твои вопросы, сколько твоя реакция на ответы.

Казалось, он шутил, но трудно было судить определенно. Я нахмурилась.

— Я тяжело реагирую?

— Нет, в том-то и дело. Ты воспринимаешь все настолько спокойно, что это кажется ненормальным. Приходится гадать, что ты на самом деле думаешь.

— Я всегда говорю тебе то, что на самом деле думаю.

— Ты подправляешь свои мысли, — обвинил меня он.