Сумерки

— Неудивительно, что ты узнал нечто, что тебе не понравилось. Сам знаешь, что говорят о тех, кто подслушивает, — напомнила я ему.

— Я же предупреждал тебя, что буду подслушивать.

— А я тебе говорила, что на самом деле ты не хочешь знать всего, что я думаю.

— Говорила, — хотя он соглашался со мной, его голос не смягчился. — Но ты, пожалуй, не совсем права. Я на самом деле хочу знать все, что ты думаешь. Просто мне не хочется… чтобы некоторые вещи приходили тебе в голову.

Я смерила его сердитым взглядом:

— Вот в этом вся разница.

— Но сейчас меня волнует другое.

Мы наклонились друг к другу через стол. Крупные белые кисти его рук подпирали подбородок сплетенными пальцами. Я, подавшись вперед, положила на шею ладонь правой руки. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что мы находимся в людном месте, где за нами, возможно, наблюдает множество любопытных глаз. Было слишком легко нырнуть с головой в наш непростой интимный треп и забыть об окружающих.

— Ты на самом деле думаешь, что я значу для тебя больше, чем ты для меня? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне ближе и пронзая взглядом золотисто-темных глаз.

Я снова забыла, как дышать. Пришлось отвернуться, чтобы вспомнить.

— Ты опять… — проворчала я.

Он раскрыл глаза от удивления.

— Ты просто ослепляешь меня взглядом, — призналась я, и, стараясь не терять самоконтроль, снова взглянула на него.

— Хм, — он нахмурился.

— Ты не виноват, — вздохнула я. — Наверное, иначе просто не можешь.

— Так ты будешь отвечать?

— Да, ты будешь отвечать, или да, ты так думаешь? — судя по раздраженному тону, у него кончалось терпение.

Я смотрела на стол, следуя глазами за нарисованными изгибами древесных волокон на его пластиковой поверхности. Повисло молчание. Я упрямо не хотела нарушать его первой, жестоко подавляя искушение хоть мельком увидеть выражение его лица.

Он наконец заговорил, и в голосе больше не было ни гнева, ни суровости.

Я подняла голову — его взгляд был мягким и спокойным.

— Откуда ты знаешь? — шепотом возразила я, покачав головой.

Сердце у меня упало — так хотелось ему верить.

— Что заставляет тебя так думать?

Его глаза, в которых переливались жидкие топазы, проникали прямо в душу. Казалось, он пытался выудить правду из самых затаенных уголков моего сознания. Я с вызовом ответила на его взгляд.

Стараясь не терять ясность мысли при виде его лица, я искала правильные слова для объяснения. Ему становилось все труднее ждать ответа — мое молчание ранило его, взгляд стал колючим.