Сумерки

Необоримое желание коснуться его не ослабевало, и я с такой силой прижимала к ребрам свои кулаки, что заболели пальцы.

Вздох облегчения вырвался у меня, когда мистер Беннер наконец включил свет. Я вытянула руки и растопырила пальцы, чтобы размять мышцы. Рядом раздался негромкий смешок Эдварда.

— Н-да, забавно… — мрачно пробормотал он с настороженным видом.

— Ум-м, — все, что я могла ответить.

— Ты уверена? — спросил он, поднимаясь с места неуловимым текучим движением.

Я почти застонала — неумолимо надвигалась физкультура.

Я осторожно вылезла из-за стола, боясь, что после нового странного проявления нашего взаимного притяжения не удержусь на ногах.

Он молча проводил меня до дверей зала и замер. Я повернулась, чтобы попрощаться. Увидев его лицо, я вздрогнула — смятенное, почти истерзанное, оно было пронзительно, пугающе красиво. Страстное желание коснуться его вспыхнуло с прежней силой. Слова застряли у меня в горле.

Он нерешительно, еще колеблясь, поднял руку — в глазах бушевала буря — и вдруг провел кончиками пальцев вдоль моей щеки от скулы к подбородку.

Его прикосновение было ледяным, как и в первый раз, но след, оставленный им, был странно горячим — словно я обожглась, но не почувствовала боли.

Он молча повернулся и быстро пошел прочь. Как в бреду я двинулась в зал, голова шла кругом. Ноги отнесли меня в раздевалку, все в том же полусне я переоделась, не замечая никого вокруг. Сознание прояснилось только тогда, когда я почувствовала в своих руках ракетку. Она была не тяжелая, но в моей руке — все равно, что граната.

Я заметила, как несколько человек в зале с опаской покосились на меня. Мистер Клапп велел разделиться на пары.

К счастью, Майк еще не полностью растерял рыцарское отношение ко мне — он подошел и встал рядом.

— Хочешь, будем играть вместе?

— Спасибо, Майк, но, знаешь, ты совсем не обязан делать это, — я состроила извиняющуюся гримаску.

— Не волнуйся, я буду держаться подальше, — усмехнулся он. Иногда он бывал таким милым.

Но все пошло не так уж гладко. Я каким-то образом умудрилась ударить себя ракеткой по лбу, а затем рикошетом оцарапать плечо Майка.

Остаток урока я провела в дальнем углу площадки, держа ракетку у себя за спиной от греха подальше. Майк, несмотря на полученные раны, держался превосходно и выиграл три гейма из четырех практически в одиночку. Благодаря ему мне поставили за этот урок незаслуженную пятерку.

— Ну, что? — начал он, когда мы шли с площадки.

— Ты и Каллен, да? — обличающим тоном спросил он.