Сумерки

Стройная, как деревце, она была грациозна даже в полной неподвижности.

Он, не оглядываясь, поздоровался с ней.

— Здравствуй, Эдвард, — ответила она высоким сопрано, звучавшим почти так же красиво, как голос ее брата.

— Элис — Белла, Белла — Элис, — представил он нас друг другу небрежным жестом руки и криво улыбнулся.

— Здравствуй, Белла. — Мне не удалось понять, что отражалось в блестящих обсидианово-черных глазах, но улыбка была дружественной. — Рада наконец-то познакомиться с тобой.

Эдвард бросил на нее тяжелый взгляд.

— Привет, Элис, — робко пролепетала я в ответ.

— Ты готов? — спросила она его.

— Почти. Подожди меня в машине. — Его голос звучал отчужденно.

Не сказав больше ни слова, она удалилась. Ее движения были гибки и текучи, как вода. Я почувствовала острый укол зависти.

— Можно сказать «желаю повеселиться», или это не соответствует моменту? — спросила я, повернувшись к нему.

— Наверное, для такого момента не придумано подходящего пожелания, так что «желаю повеселиться» вполне сойдет, — он широко ухмыльнулся.

— Тогда желаю как следует повеселиться.

Я постаралась, чтобы это прозвучало искренне, но его не проведешь.

— Постараюсь, — ухмылка осталась на месте. — А ты постарайся не вляпаться ни в какие неприятности.

— Не вляпаться в неприятности в Форксе — невозможное дело.

— Для тебя это действительно невозможное дело, — он посуровел. — Обещай мне.

— Я обещаю, что постараюсь не вляпаться ни в какие неприятности, — торжественно провозгласила я. — Я вечером буду стирать — смертельно опасное занятие.

— Не упади в стиральную машину, — поддел меня он.

— Приложу все усилия.

Он поднялся, и я тоже встала со своего места.

— До завтра, — вздохнула я.

— Для тебя это целая вечность, да? — задумчиво проговорил он.

— Утром я буду на месте, — пообещал он, улыбнувшись одним краем губ. Он протянул руку и кончиками пальцев провел вдоль моей щеки, как в прошлый раз. Затем развернулся и ушел прочь. Я проводила его глазами.

Я чувствовала безумное искушение прогулять весь остаток дня или хотя бы физкультуру, но какой-то внутренний голос остановил меня.

Я поняла, что если сейчас исчезну, Майк и остальные решат, что я с Эдвардом. А Эдвард и так беспокоился, что мы у всех на виду… Если все плохо кончится… Я запретила себе думать об этом. Надо отвести все возможные подозрения от него.

Интуитивно я знала (и чувствовала — он тоже знал), что завтрашний день должен был стать решающим. Наши отношения не могли бесконечно балансировать на острие ножа.